Сияние вечного пламени - Пенн Коул

И хорошо, что не было, потому что за час поисков мой гнев стих – немного стих – и к немалой своей досаде я вспомнила, что убить его не могу.

Пока не могу.

По самой крайней мере, мне до сих пор требовались ответы на вопросы о судьбе моей матери. Да и убийство сына регента вряд ли повышало мои шансы пережить Период Оспаривания с непробитой головой.

Осознание этого плохо помогало успокоить голос. Уступив ему в ночь, когда получила корону, я думала, что он пропал, но события той ночи лишь подстегнули его. Неведомая странная сила, которую он представлял, начала сопровождать каждый мой вдох тем же словом: «Борись!» «Борись!» «Борись!» Монотонный бубнеж напоминал мерные удары метронома, не отстающие от темпа моих бешено несущихся мыслей, и я чувствовала, что с каждым «Борись!» мое терпение тает. Я стала воплощением гнева и не могла терпеть ничье присутствие, тем более находиться во дворце, полном существ, на которых я плевать хотела.

Я расхаживала по коридорам, проигнорировав немало Корбуа, которые пытались отозвать меня в сторонку и «просто поболтать», когда из-за угла выглянула Лили.

– Ваше Вели… то есть, э-э-э… Дием, – зашептала она, поманила меня к себе и торопливо огляделась по сторонам. – Твой… ну, тот, кого ты просила привести. Он здесь. Точнее, не здесь, а…

– Где он? – напрямую спросила я.

– Я собиралась привести его к тебе в комнату, но в королевском крыле слишком много людей, наверное, они убирают для тебя монаршие покои, и я решила привести его в библиотеку, но там занимается Эльрик, а если кто в семье не умеет хранить секреты, это как раз Эльрик. Вот честное слово, он рассказывает все и всем. Тогда я решила привести его к себе в комнату, но это показалось очень-очень плохой идеей…

– Лили, скажи, где он, – не выдержала я и сквозь зубы добавила: – Пожалуйста!

– Ах да, конечно. – Принцесса улыбнулась. – Иди за мной.

Я проследовала за ней к массивным дверям с мудреной системой задвижек и толстых засовов, блокирующих ее снаружи, словно задачей было не выпускать обитателей дворца за порог, а не защищаться от незваных гостей. За дверями начиналась винтовая лестница, на которой с каждой ступенькой вниз становилось все темнее. Лили махнула рукой, и у наших ног появились светящиеся сферы, озаряющие пол.

Неведомое место, в которое мы шли, было по-настоящему неприглядным. Стены, вытесанные из зазубренного камня, оказались вопиюще голыми – ни гобеленов, ни предметов искусства, расставленных в других частях дворца, влажный воздух слабо пах гнилью.

– Что это за место? – шепотом спросила я: зловещую тишину даже нарушать было страшно.

– Подземная тюрьма. Ее не используют уже много лет. Когда я была маленькая, мы здесь играли.

– Лили, это ты? – Голос моего брата эхом отражался от бесконечных стен сырого камня.

– Теллер! – окликнула его я.

– Ди, я здесь, внизу. Спускайся скорее, здесь жутко.

Едва разыскав братишку во мраке, я бросилась к нему и обняла его за шею. Мы не разговаривали всего день, но с тех пор мой мир словно перевернулся вверх дном. Столько планов появилось и сорвалось после неожиданного открытия, которое мы сделали возле нашего домика на болоте.

Теллер сжал меня в объятиях, потом отстранился и сделал большие глаза:

– Ты платье надела?

Я ухмыльнулась и с пафосом перекинула волосы через плечо:

– Безумие, да? Другой одежды у них не нашлось.

– По-моему, она прекрасно выглядит, – вставила Лили, наблюдающая за нами с нежностью в глазах и милой улыбкой. – Она выглядит как королева.

– Так и есть, – согласился Теллер, глядя на меня с изумлением. – Ты выглядишь как… как…

– Скажи что-нибудь хорошее, не то я натравлю на тебя гриверну.

Теллер выпучил глаза:

– Боги, боги, верно: теперь ты контролируешь люмносскую гриверну.

– Сора чудо! – выпалила я. – Ты ее полюбишь. И ты еще не видел местную библиотеку. Она огромная, тебе из нее уходить не захочется.

Теллер изумленно глянул на меня, провел рукой по губам, потом отступил на шаг и глянул на меня снова:

– Ты улыбаешься.

При нашей последней встрече я всхлипывала в объятиях братишки, умоляла помочь мне найти выход. Я потянулась внутрь себя, чтобы нащупать разбитую часть души, которая хотела все бросить и вернуться к тихой, невзрачной жизни, но осколков на прежнем месте не было.

– Ты нашел в своих учебниках что-нибудь полезное? – осторожно спросила я.

– Пока нет. Везде сказано одно и то же – корона переходит только после смерти. Но я буду искать дальше.

– Да, ищи дальше. – Я не знала, что делать с выражением своего лица, немного стыдясь того, что ответ братишки ничуть меня не расстроил.

– Как ты оказалась во дворце? – спросил Теллер. – Ты же вроде собиралась прятаться в какой-то сторожке?

Лили вздрогнула, потом, нахмурив брови, стала внимательно изучать пол. Я почти слышала, как бешено колотится ее сердце: принцесса ждала, когда я расскажу о ее предательстве.

– Я решила отправиться во дворец и сообщить им новость, – вместо обвинений проговорила я. – Гриверна все равно разыскала бы меня, так что прятаться не имело смысла.

В глазах Лили мелькнуло удивление, потом благодарность. Ее сияющие глаза могли осветить все королевство.

Я быстро пересказала, как меня представили Дому Корбуа, отдельно остановившись на предложении Лютера и Реми. Я почти видела, как крутятся шестеренки в умной голове Теллера: братишка оценивал имеющиеся у меня варианты.

– Предложение разумное, и для тебя, и для них, – заявил Теллер. – Особенно сейчас, до Оспаривания.

– А как происходит Оспаривание? Мне придется сражаться с каждым жителем Люмноса, который решит, что я недостойна короны?

– Нет, хвала богам. Если Оспаривать решит больше, чем один Дом, регент выберет сильнейшего из Оспаривателей. Если ты одолеешь его, тебя коронуют.

Я пожала плечами:

– Тогда ничего страшного. Отец отлично нас подготовил. С одним Потомком я справлюсь.

Теллер мрачно на меня посмотрел:

– Биться разрешено только магической силой, Ди. Никакого оружия.

У меня сердце упало.

– А возможен вариант, что Оспаривать мои права никому не захочется?

– Да! – вмешалась Лили. – Особенно если все поверят, что ты Корбуа. Ни один другой Дом не рискнет превращать нас во врагов.

Возможно, предложение Реми и Лютера стоило-таки обдумать. Я нахмурилась и потерла виски. Попытки думать среди нескончаемого бубнежа голоса – «Борись! Борись! Борись!» – привели к мозголомной головной боли.

– Дием, когда ты собираешься рассказать об этом дома? – медленно спросил Теллер.

Вопрос братишки я проигнорировала:

– Один из кузенов упомянул Бал Интронизации – вам что-нибудь об этом известно?

– Бал?! – взвизгнула Лили.

В ответ на ее возглас Теллер улыбнулся. Нежность в его глазах напомнила мне то,