Сияние вечного пламени - Пенн Коул

На балу.

С танцами.

– По традиции монарха сопровождает супруг или супруга, но раз ты не замужем – ты ведь не замужем? – то вольна выбрать кого угодно. Я надеялся убедить тебя оказать эту честь мне.

В животе забурлило. Я споткнулась.

Эмонн встал передо мной и прижал ладони мне к ребрам, чтобы удержать на месте. Тревожные колокольчики, которые гнали меня прочь от него, были заглушены звоном набата, уже выбившим меня из колеи.

– Ты как, ничего? – спросил Эмонн.

Слова не шли. Мой рот был суше ваты, горло словно углем набили.

– Лютер не рассказывал тебе об этом? – Эмонн нахмурился. – Он не очень прилежный советник.

– Он мне не советник, – выдавила я. – Он мне просто… – Я осеклась, толком не понимая, кем мне приходится Лютер.

– Дием, посмотри на меня. – Пальцы Эмонна согнулись у меня под подбородком, приподнимая его. Наши взгляды встретились, и он наградил меня умопомрачительной улыбкой, которая притупила мне панику. – Волноваться не о чем. Я помогу тебе справиться. – Большой палец Эмонна медленно очертил мне челюсть, взгляд скользнул к моим губам.

Хмельное возбуждение затопило мне грудь, глуша рассудок, и какую-то секунду я даже дышала с трудом. Потом мысли пронзило другое куда более неприятное чувство – чувство вины.

– Я не свободна! – выпалила я, резко отступая от Эмонна. – Не замужем, но… Генри… У нас, хм, все серьезно, – заявила я и почувствовала, что солгала.

Эмонн замер и наклонил голову буквально на долю дюйма:

– Он… смертный?

Я кивнула.

– Хм… – Эмонн прищурился. – И насколько серьезно у вас с этим Генри?

Я судорожно пыталась слепить ответ, который не выдал бы меня с головой.

Эмонн шагнул ко мне, как дикий кот, крадущийся к загнанной в угол мыши, и слова полились, не успела я их остановить:

– Он попросил меня выйти за него. Я… Я еще не дала ему ответ. – Я поморщилась.

Это мне раскрывать ему не следовало.

Вот правда-правда не следовало.

Эмонн смерил меня проницательным взглядом. Ослепительная улыбка не исчезла с его губ, но она больше не сочеталась с расчетливым взглядом.

– Ну что же, – невозмутимо проговорил Эмонн. – Тогда Генри нужно прийти к нам на бал. Дома Люмноса будут очень рады с ним познакомиться.

– Нет! – Я покачала головой, чувствуя, как громко стучит сердце. – Его на балу не будет.

– Дием, счастливый мужчина, за которого ты выйдешь, станет королем-консортом. Если ты обручена или намерена обручиться, и представители других Домов выяснят, что ты скрыла это от них, для Оспаривания последствия будут катастрофическими. Каждый Дом Люмноса восстанет против тебя.

Боги, это плохо. Очень-очень плохо.

– Могу я быть с тобой честным? – Лицо Эмонна просветлело, резкость в нем сменилась жалостью, которой я не факт, что верила. – Уверен, этот Генри – человек замечательный. Но отношения между смертными и Потомками… – Эмонн поморщился. – Смертные умирают так быстро и так легко; разумеется, их дети объявлены вне закона, и…

Я ощетинилась:

– А ты понимаешь, что я дочь смертной?

– И не будь ты монархиней, тебя казнили бы. Такой участи ты ждешь для своих отпрысков?

От его слов меня передернуло. Я сомневалась, что хочу детей в принципе, но при мысли о том, что моего ребенка казнят из-за того, что его отец…

Я отшатнулась на несколько шагов:

– Мне нужно идти. Мне нужно поговорить с Лютером.

Понятия не имею, почему я так сказала. С кем с кем, а с Лютером обсуждать Генри мне точно не хотелось, и я уже содрогалась, представляя головомойку, которую он наверняка устроит мне за пренебрежение его советом.

– С Лютером?! – Эмонн засмеялся, словно не веря своим ушам. Он осторожно пригладил волосы, стараясь не испортить идеальную укладку. – Да, пожалуй, с ним поговорить стоит, – холодно продолжил он. – Лютер лучше других знает, что случается с детьми-полукровками.

Я напряглась:

– О чем это ты?

– Дием, милая, Лютер – Страж Законов. Его задача – обеспечивать соблюдение правил короля Ультера.

Я покачала головой, начиная понимать, но отказываясь верить:

– Об-беспечивать соблюдение?

Улыбка Эмонна наконец стала жестокой.

– Думаешь, кто проводит казни всех тех детей от имени монарха?

– Что?! – выпалила я.

Эмонн негромко зацокал языком:

– Да за прошедшие годы он десятки их убил. Бедняжки! В большинстве своем младенцы, которые не понимали, что с ними происходит, но некоторые… – Эмонн схватился за грудь и опустил подбородок, понизив голос до шепота: – Как же страшно было старшим детям, когда меч Лютера перерезал им шейки!

У меня покраснело перед глазами.

Убийца!

Злобный, бездушный, неисправимый убийца.

Неудивительно, что он остался безучастным, на глазах у Генри затоптав мальчишку до смерти! Что гибель еще одного смертного ребенка для такого убийцы, как он?

Мой гнев проснулся с взрывной внезапностью, наполнив грудь раскаленным добела огнем.

«Борись!»

В кои-то веки я и богами проклятый голос были в полном согласии.

– Мне пора. – Я резко отвернулась от Эмонна и зашагала к дворцу.

Над головой у меня пронзительно закричала Сора, и цветы в саду задрожали от нисходящего потока воздуха, поднятого ее крыльями. Когда я сошла с ухоженных дорожек, она резко села на траву передо мной, глаза ее метали молнии. Ее тяжелое дыхание звучало в унисон с моим, пахло дымом и ерошило мне волосы.

«Скажи, кого убить, – словно просила Сора. – Напусти меня на негодяев, и я заставлю их заплатить».

И я поняла, что она заставит. Если попрошу, она разорвет Лютера в клочья. Может, даже если не попрошу, учитывая мою ярость.

Лютер использовал ее, чтобы убивать тех детей? При мысли об этом мне стало дурно. Столько монархов командовали Сорой до меня – не определишь, сколько смертной крови она пролила по их приказу.

В этом проблема слепой преданности – ее можно использовать во вред так же, как во благо.

Мой взгляд упал на золоченую цепь на шее у гриверны. Направляла ее вовсе не верность. Покорность Соры исходила от рабства и ни от чего другого.

Сора когда-нибудь огорчалась из-за приказов, которые ей дают? Ей не давали спать крики невинных, моливших о пощаде, которую она не могла им даровать? Я заглянула в золотые глаза гриверны, но та не ответила.

Когда я потянулась к ней через нить нашей связи, почувствовала глубокое, безоговорочное желание уничтожить того, кто доставил мне такие страдания.

– Не трогай его! – скомандовала я, пробираясь мимо нее. Гриверна раздраженно щелкнула клювом. – Прости, девочка! – буркнула я. – Если кто-то убьет Лютера Корбуа, это буду я.

Глава 8

Когда я вернулась во дворец, Лютера не было ни на террасе, ни в