Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

Вечером после учений, Спартак собрал офицеров-инструкторов и командиров.

— Они начинают походить на солдат, — сказал Дазий с долей удивления в голосе. — Дисциплина железная. Инициатива есть. Через два месяца будут готовы.

— У нас нет двух месяцев, — возразил Спартак. — Цезарь не дремлет. Агенобарб сообщает, что его диверсанты жгут обозы, но Цезарь, кажется, нашел на это ответ. Он мобилизует галльские племена быстрее, чем мы думали. И он строит флот на реке По. Он планирует не обороняться, а атаковать с моря. Ударить по Остии или по Риму с тыла.

— Тогда мы должны ударить первыми! — воскликнул Неоптолем.

— Мы и ударим, — сказал Спартак. — Но не по его армии. По его проекту. По его флоту. Диодот, как подготовка экспедиции в Сицилию?

— Корабли готовы. Но если Цезарь строит флот на По…

— Экспедиция в Сицилию отменяется, — решил Спартак. — Весь наш флот, все наши новые корабли, все моряки — готовятся к речному походу. Мы поднимемся вверх по Тибру, потом волоком перетащим корабли в бассейн По. И сожжем верфи Цезаря у него под носом. Пока его армия стоит на суше, ожидая нашего наступления с юга, мы ударим с воды. А тем временем, наши новые легионы… — он посмотрел на карту, — наши новые легионы совершат марш на север, но не по дорогам. По горам. Обходным путем. И выйдут ему в тыл, когда его внимание будет приковано к реке.

Это был план, достойный Цезаря. Смелый, рискованный, основанный на скорости и неожиданности. Но для его исполнения нужны были войска, способные на быстрые марши по пересеченной местности, на самостоятельные действия в отрыве от баз. Те самые «железные люди», которых он сейчас тренировал.

— Дайте им еще месяц, — попросил Дазий. — Месяц интенсивных маршей и горной подготовки.

— У вас есть три недели, — без колебаний ответил Спартак. — Потом Первый Италийский выступает. Они будут учиться на марше. В бою. Это будет их выпускной экзамен. И цена провала — смерть. Не только их, но и всего нашего дела.

В ту ночь Спартак долго не спал. Он стоял на стене Остии, глядя на море. Внизу, в бараках нового лагеря, спали две тысячи молодых мужчин, чьи жизни и судьбы он взял в свои руки. Он верил в свою систему подготовки. Она была выстрадана опытом двух тысячелетий военной науки. Но теория — одно, а практика — другое. У Цезаря были ветераны Галльских войн, пусть и пока в зачаточном состоянии. У него — зеленые новобранцы, которых он за три недели пытался превратить в спецназ.

«Мы играем в ва-банк, Алексей, — думал он. — Все поставлено на кон. На технологический прорыв Леонтия. На диверсии Агенобарба. На скорость и выучку этих ребят. И на то, удастся ли нам опередить гения по имени Гай Юлий».

С моря потянуло холодным, соленым ветром. Где-то там, за горизонтом, был Цезарь. И Спартак знал: их встреча неизбежна. И она решит, станет ли Конфедерация свободных народов началом нового мира или всего лишь кровавым эпизодом в учебниках истории, который римляне потом назовут «Великим восстанием рабов», забыв все детали о реинкарнациях и адском огне.

Он сжал перила. У него не было права на ошибку. Слишком многое было начато. Слишком много крови пролито. Слишком много надежд возложено на него — и на его «железных людей», которые сейчас спали внизу, не подозревая, что через три недели они шагнут в горнило истории, из которого либо выйдут закаленным стальным лезвием новой эпохи, либо сгорят без следа.

Глава 7 Огонь на воде, сталь в горах

План был циничен в своей простоте. Пока Цезарь выстраивал оборону вдоль рубежей реки Рубикон и ожидал лобового вторжения по Фламиниевой дороге, Спартак разделил свои силы на три клешни, каждая из которых двигалась в обход, используя самые неожиданные маршруты.

Первая клешня, морская (точнее, речная), была под личным командованием Диодота. В ее состав вошли все боеспособные корабли, захваченные или отремонтированные в Остии – около тридцати судов, в основном бирем и либурнов, легких и маневренных. Их трюмы были забиты не легионерами, а специальными командами: саперами Махара с запасами «адской воды» и пороховых зарядов, отрядами метких лучников и пловцов-диверсантов. Их путь лежал вверх по Тибру. Это было рискованное предприятие – река была судоходна не на всем протяжении, и часть пути корабли пришлось бы буквально тащить волоком, используя быков и рабскую силу. Но Диодот, воодушевленный доверием Спартака, поклялся выполнить задачу.

Вторая клешня, горная, состояла из Первого Италийского легиона Свободы – тех самых двух тысяч «железных людей», прошедших ускоренный курс ада. Их вел сам Спартак, а начальником штаба был назначен молодой, но проявивший себя на учениях центурион по имени Гай Кассий (перебежчик из римлян, жаждущий искупить «грех» своего происхождения кровью). Их путь был самым тяжелым: они должны были уйти в Апеннины, в земли умбров и пиценов, и, двигаясь по горным тропам, незаметно выйти в долину реки По с юга, оказавшись глубоко в тылу у Цезаря. Задача – не вступать в открытый бой, а дезорганизовать тылы, перерезать коммуникации и в условленный день атаковать верфи с суши, одновременно с атакой Диодота с реки.

Третья клешня, диверсионная, состояла из отборных «Теней» Агенобарба и легкой конницы самнитов Мутила. Они действовали на передовой, имитируя приготовления к главному удару по Фламиниевой дороге. Их задача – демонстрациями, ложными переходами, захватом мелких форпостов убедить Цезаря и его разведку, что главные силы Спартака именно здесь и готовятся к лобовому прорыву. Мутил рвался в бой, но Спартак приказал ему беречь людей и создавать шум, а не кровопролитие.

Часть первая: Горный поход.

Для «железных людей» поход начался с жестокого марш-броска. Они выступили из Остии ночью, без лишнего шума. На плечах – полная выкладка: доспехи, оружие, сухой паек на десять дней, инструменты для рытья и вязания плотов. Спартак шел с ними в первых рядах, в таком же снаряжении. Его присутствие было лучшим мотиватором.

Первые дни в предгорьях были тяжелыми, но терпимыми. Затем начались настоящие Апеннины. Крутые подъемы, узкие тропы над пропастями, ледяные ветра на перевалах, несмотря на время года. Дождь, сменившийся мокрым снегом, превращал путь в кашу из грязи и скользких камней.