Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

на сторожевые корабли Цезаря — несколько тяжелых либурнов, стоявших на якоре посередине реки. Римляне, застигнутые врасплох, пытались отчалить и дать отпор, но было поздно. Легкие, маневренные корабли Диодота, используя преимущество внезапности и скорости, протаранили два либурна и взяли их на абордаж. Бой на палубах был коротким и жестоким — моряки Цезаря не ожидали ночного нападения и были деморализованы пожаром на берегу.

Но настоящий ад разгорелся, когда подоспела третья часть плана.

Часть четвертая: Сталь в тылу.

В тот момент, когда первые корабли на стапелях вспыхнули, как факелы, Спартак дал сигнал своей горной клешне.

«Железные люди» обрушились на лагерь охраны верфей с юга, со стороны гор, откуда их никто не ждал. Они не кричали. Они шли быстрым, ровным шагом, строем, в полном молчании, нарушаемом лишь скрежетом доспехов и мерным топотом. Это молчание было страшнее любых боевых кличей.

Первая линия легионеров Цезаря, выбежавшая навстречу, была просто сметена. «Железные люди» действовали как один организм: первая шеренга приняла на себя дротики, вторая ответила залпом своих пилумов, а затем, не замедляя шага, они врубились в расстроенные ряды римлян. Они не ввязывались в долгие поединки. Их тактика, которую Спартак вбивал в них неделями, была проста: удар щитом, чтобы опрокинуть противника, и короткий, смертельный укол гладиусом в горло или подмышку. И дальше, вперед.

Спартак шел в центре первого ряда. Его длинная спата мелькала, как молния, находя цели там, где другие не видели. Он был точкой сборки, живым знаменем, которое вело их вперед. Видя его, «железные люди» забывали про усталость и страх. Они шли сквозь огонь и сталь, как будто и вправду были выкованы из металла.

Они прорвались через внешний периметр лагеря и ворвались на территорию верфей. Здесь царил хаос. Одни римляне пытались тушить горящие корабли, другие метались, не зная, куда бежать — от огня с реки или от стали с гор. В этот момент десант Диодота ударил им в спину, высадившись с кораблей.

Цезаревский командир, префект лагеря по имени Марк Фабий, попытался организовать оборону, сбив остатки своих людей в кучу у главного склада. Это была роковая ошибка. Спартак, увидев сконцентрированного противника, дал сигнал, который они отрабатывали на учениях.

Несколько десятков его людей отступили на шаг, и вперед вышли солдаты с «огненными горшками». Они не бросали их в толпу — это было бы расточительно. Они метнули их на крышу склада, который, как догадался Спартак, хранил запасы пакли, смолы и, возможно, готового «греческого огня» самого Цезаря (разведка доложила о подозрительных бочках).

Эффект превзошел все ожидания. Крыша склада вспыхнула мгновенно. Затем раздался чудовищный взрыв — одна из бочек с легковоспламеняющимся веществом, должно быть, рванула. Огненный шар поднялся в небо, осветив на миг весь ад: горящие корабли на стапелях и на реке, бегущих людей, стройные шеренги «железных людей», продолжавших методично уничтожать сопротивление. Взрывной волной снесло часть забора и подожгло соседние постройки. Марк Фабий и большая часть его людей погибли в этом огненном аду или были добиты.

Сопротивление рухнуло окончательно. Оставшиеся в живых римляне и галльские рабочие в панике бросались в реку или разбегались по полям. Спартак не отдавал приказа преследовать. Его задача была выполнена. Верфи Цезаря представляли собой море огня. Все, что могло гореть — горело. Десятки кораблей, месяцы труда, тонны драгоценных материалов — все превращалось в пепел. Дым от пожара поднимался столбом, его должно было быть видно за многие мили.

— Сигнал Диодоту! — скомандовал Спартак, задыхаясь от дыма. — Отход! Собрать трофеи — только оружие и документы! Пленных не брать! Отступаем в горы тем же путем!

«Железные люди» выполнили приказ с той же дисциплиной, с какой атаковали. Они собрались в колонны, подобрали своих раненых (потерь, к удивлению Спартака, было немного — не более сотни убитых и дважды больше раненых) и начали отход к горным тропам, прикрываясь заслонами. Диодот, увидев сигнал с берега (серию зеленых факелов), тоже начал отводить свои корабли. Его задача также была выполнена блестяще: несколько уцелевших сторожевых кораблей Цезаря были захвачены, остальные — сожжены или потоплены. Его потери были чуть выше, но не критичны.

На рассвете, когда первые лучи солнца осветили долину По, от верфей остались лишь дымящиеся головешки даскрюченные остовы кораблей, черные на фоне серебряной реки. Победа была тотальной.

Часть пятая: Цена и последствия.

Спартак позволил своим людям сделать лишь короткий привал в предгорьях, в безопасности. Они были измождены, но их глаза горели. Они сделали это. Они прошли через горы, как тени, и обрушились, как ураган, на врага. И выжили. Ветеранская спесь, если она и была у кого-то из старых солдат по отношению к ним, испарилась. Теперь они были полноправными «железными людьми», братьями по оружию.

Пока люди ели скудный паек и перевязывали раны, Спартак совещался с Диодотом (тот поднялся на берег для встречи) и Гаем Кассием.

— Потери? — спросил Спартак.

— На суше: 89 убитых, 214 раненых, из них 40 тяжело, — отчеканил Кассий. — На море: около 120 убитых и раненых, два корабля потеряны, еще три повреждены, но на ходу.

— Трофеи?

— Оружия — несколько сотен комплектов. Доспехов меньше — многие сгорели. Но главное — вот. — Диодот протянул Спартаку кожаный сверток. — Письма и приказы из штаба Цезаря. Их нашли в палатке префекта.

Спартак развернул свитки. Его глаза быстро бежали по строчкам. И чем больше он читал, тем суровее становилось его лицо. Цезарь не просто строил флот. Он вел сложную дипломатическую игру с галльскими вождями, обещая им независимость от Рима (читай: от Конфедерации) в обмен на поддержку. Он засылал агентов в южные провинции, пытаясь поднять восстания среди недовольных конфискациями. И самое главное — в одном из писем своему доверенному лицу, упоминался «греческий огонь» и «необходимость раздобыть его секрет любыми средствами, включая подкуп или похищение мастеров Спартака». Цезарь понимал технологическую угрозу и активно искал противодействие.

— Он опаснее, чем мы думали, — тихо сказал Спартак, глядя на горизонт, где стелился дым от сожженных верфей. — Он не воин. Он паук, плетущий паутину. И мы только что подожгли край его сети. Он ответит. И ответ будет не прямым ударом.

— Что прикажешь? — спросил Диодот.

— Мы возвращаемся. Но не в Остию. Мы идем на соединение с силами Мутила и Неоптолема на Фламиниевой дороге. Теперь, когда его флот уничтожен, Цезарь лишился возможности ударить с моря. Его единственный вариант — попытаться разгромить нас в полевом сражении