Я - Спартак. Реинкарнация. Империя пепла - Сергей Свой

Люди падали, калечились. Санитарный обоз отставал. Спартак приказал тяжелораненых оставлять в горных селениях с деньгами для ухода, а способных идти – заставлял идти. Жалоб не было. Вернее, были, но их глушила железная дисциплина и общая цель – они были избранными, они шли выполнять миссию, от которой зависело все.

Спартак использовал каждый привал для обучения. Он показывал, как ставить лагерь на склоне, как добывать воду в горах, как ориентироваться по звездам и мху на деревьях. Он проводил тактические занятия на местности: как атаковать с высоты, как устраивать засады в ущельях. Они отрабатывали сигналы – не трубами, а птичьими свистками и щебетанием, которые сливались с горными звуками. Через неделю похода это уже была не толпа новобранцев, а спаянная, молчаливая, выносливая боевая единица. Они научились двигаться почти бесшумно, сливаться с камнями, спать по четыре часа в сутки и быть готовыми к бою в любой момент.

На десятый день они столкнулись с первым противником – отрядом галльских скотоводов, нанятых Цезарем для патрулирования горных проходов. Это была не битва, а короткая, жестокая резня. «Железные люди» атаковали на рассвете, без криков, используя ножи и короткие мечи. Через пять минут все тридцать галлов лежали мертвыми, не успив поднять тревогу. Спартак приказал снять с них теплую одежду и знаки Цезаря, а тела сбросить в расщелину. Это было их первое боевое крещение. И оно прошло без паники, с холодной эффективностью, которой он и добивался.

Через две недели после начала похода, изможденные, но не сломленные, они вышли на окраину долины По. Перед ними, в серой предрассветной дымке, лежала равнина, прорезанная широкой лентой реки. И там, у большого изгиба По, дымили десятки костров. Это были верфи Цезаря. С высокого уступа Спартак через свою подзорную трубу увидел десятки скелетов кораблей на стапелях, ползающих, как муравьи, рабочих, и укрепленный лагерь легионеров, охранявший стройку. Цезарь, как и предполагалось, сосредоточил основные силы севернее, ожидая удара с юга, а здесь, в глубоком тылу, чувствовал себя в безопасности.

— Гай Кассий, — тихо сказал Спартак своему начальнику штаба. — Разведка. Мне нужно знать все: распорядок дня, смены караулов, где хранятся смола и пакля, где спят мастера. И найти место, где мы сможем спуститься к реке незамеченными.

— Уже отправил, командующий, — также тихо ответил Кассий. За время похода этот бывший римский младший офицер превратился в фанатично преданного, холодно-расчетливого командира новой формации.

Пока лучшие следопыты легиона ползли вниз, Спартак собрал командиров центурий.

— Завтра ночью, — сказал он, чертя на земле план. — Мы атакуем одновременно с ударом Диодота с реки. Наша задача — не захватить верфи, а уничтожить их. Первая группа — лучники с зажигательными стрелами (у них были небольшие запасы состава Леонтия). Вторая — штурмовые отряды с «огненными горшками». Бросаем их в штабеля леса, в склады смолы, в готовые корпуса. Третья группа — моя. Мы прорываемся к лагерю легионеров и устраиваем там панику, не давая им организованно тушить пожар. Помните: главное — скорость и огонь. Никакой долгой резни. Ударили — спалили — отступили в горы. Понятно?

Они кивнули, их лица в свете прикрытого плащом фонаря были жесткими, как скалы вокруг.

Часть вторая: Речной рейд.

Тем временем Диодот совершал почти невозможное. Его флотилия двигалась вверх по Тибру. На широких участках шли на веслах и под парусами, на мелководье — вытаскивали на берег и тащили волоком, используя сотни пленных и волов. Это был титанический труд. Римские патрули, встречавшиеся иногда на берегах, с удивлением взирали на странную армаду, но, видя силу, не решались атаковать — Цезарь приказал беречь людей для главного сражения. Диодот делал вид, что это просто переброска войск для фронта, и даже распускал ложные слухи через пленных, что Спартак готовит удар через перевалы.

Через две с половиной недели, преодолев волок в самом узком месте (здесь пришлось оставить два самых тяжелых корабля, предварительно сняв с них все ценное), флотилия Диодота выплыла в приток По. Теперь они были в сердце вражеской территории. Двигались только ночью, прячась днем в прибрежных зарослях тростника. Разведка на быстрых лодках постоянно была впереди, выявляя посты и засады.

За день до условленной даты атаки Диодот собрал капитанов и командиров десанта на борту своей флагманской биремы, скрытой в камышах.

— Завтра, на третью стражу ночи, — сказал он, сверяясь по звездам и водяным часам. — Сигналом будет три зажженных факела на высоком берегу — это сделают люди Спартака. Увидели сигнал — идем в атаку. Первая эскадра — прорывается прямо к стапелям, к готовым кораблям. Задача — поджечь их с помощью «адской воды» и стрел. Вторая эскадра — атакует сторожевые корабли Цезаря на реке. Используем тараны и абордаж, но главное — отвлечь. Третья группа — десант. Высаживаемся ниже по течению и атакуем лагерь охраны с тыла, помогая нашим на суше. Помните: мы здесь не для морской победы. Мы здесь, чтобы спалить мечты Цезаря о флоте дотла. Исход операции — в скорости и ярости первого удара.

Ночь перед атакой была беспросветно черной. Тусклый серп луны то и дело скрывался за рваными облаками. На верфях горели обычные сторожевые огни, слышался редкий оклик часовых. Рабочие и легионеры спали.

Часть третья: Огонь на воде.

Сигнал пришел точно в условленное время. Три огненных точки вспыхнули на темном силуэте горного уступа, как глаза демона. Диодот, стоявший на носу своего корабля, сжал рукоять меча.

— Вперед! — его приказ, переданный цепочкой шепотом, был подхвачен десятками гребцов.

Флотилия выплыла из тростников, как стая черных призраков. Весла были обмотаны тряпьем, чтобы не стучать. Первая эскадра, ведомая самим Диодотом, устремилась к стапелям, где темнели корпуса почти готовых трирем и бирем. Расстояние стремительно сокращалось. Сто… пятьдесят шагов…

— ОГОНЬ! — закричал Диодот.

С палуб его кораблей взмыли в небо десятки зажигательных стрел, чьи наконечники были обмотаны паклей, пропитанной составом Леонтия. Они описали дуги и обрушились на деревянные скелеты кораблей. Там, где смесь попадала на сухое дерево или смолу, мгновенно вспыхивало яркое, почти белое пламя, которое не просто горело, а пожирало все вокруг с жадностью. Одновременно с ближайших кораблей на стапели полетели глиняные «огненные горшки». Они разбивались о ребра кораблей, и жидкий огонь растекался, создавая реки пламени.

На верфях поднялась невообразимая паника. Заревели трубы, закричали люди. Проснувшиеся легионеры в панике выскакивали из палаток, но их сразу же осыпали градом стрел с кораблей Диодота.

В это время вторая эскадра наткнулась