Духолов - Виктор Ступников

Где-то ближе к утру я поймал себя на том, что напеваю. Тихо, под нос. Какой-то лесной мотив без слов, что вспоминался мне ещё с Земли, из долгих засидок в камышах.

Велес покосился, но ничего не сказал, только уголком рта усмехнулся в седую щетину. А Бран, услышав, тут же подхвати. Фальшиво, гулко, но с таким искренним удовольствием, что я не стал его останавливать. Так и допели вдвоём, каждый своё, под скрип резца и шорох стружки.

Рассвет пришёл серый и тихий. Первый бледный свет лёг в окно и расчертил верстак поперёк.

Я отложил последний резец, выпрямил спину, и она отозвалась длинным, тягучим гулом. Шея затекла, в глазах стоял лёгкий песок от бессонной ночи, но на дальнем краю верстака ровным рядком лежали десять оберегов. Десять штук. Чистые Колодцы, спокойные сытые духи внутри, готовый ходовой товар.

Велес взял крайний оберег, поднёс к свету, повертел, поднёс к уху, прислушался. Потом положил обратно и оглядел весь ряд.

— Хорошо, — сказал он наконец. Просто и веско. — Чисто сделано, Лука. Колодцы ровные, духи сидят как влитые. За такие не стыдно серебро брать.

— Старался, — отозвался я.

Велес перевёл взгляд на Брана. Здоровяк сидел на своём чурбаке, осоловелый, в стружке с головы до ног, с прилипшей к щеке светлой завитушкой, и смотрел на мастера с той же щенячьей надеждой, с какой смотрел всегда.

— И ты, медведь, — буркнул Велес, отворачиваясь, чтобы не показать, что доволен, — к утру обдирать научился. Последние бруски — почти ровные. Толк будет.

Бран расцвёл так, что в полутёмной мастерской словно прибавилось света. Похвалу от Велеса он, судя по всему, слышал нечасто, и сейчас сидел и сиял, не зная, куда девать руки от счастья.

Велес тем временем поднялся, кряхтя, подошёл к ведру с водой в углу и без всякого перехода окунул туда голову целиком. Постоял так пару секунд, фыркнул, вынырнул, отряхнулся по-собачьи, разбрызгивая ледяные капли по всей мастерской, и крякнул так, что задребезжало уцелевшее окно.

— Хорошо, — сообщил он, утираясь рукавом. — Лучше всякой медовухи. Иногда.

Он собрал обереги в холщовый мешок, бережно, перекладывая каждый ветошью, чтобы не стукались. Закинул мешок на плечо, нахлобучил шапку на мокрую голову и пошёл к двери.

— Я на рынок, — бросил он от порога. — Раздам заказы, продам что продастся, соберу серебро. Может, к полудню уже и на железную лиственницу хватит. А вы тут… — он оглядел нас двоих, осоловелых и в стружке, и махнул рукой. — А вы тут поспите. Толку с вас сейчас всё равно как с козла молока. Лука, остаёшься за старшего. Лавку никому не открывай, особенно если Тарас припрётся.

Дверь за ним закрылась. На улице звякнул мешок с оберегами, протопали по утренней грязи знакомые неровные шаги. Два шага, пауза, и стихли за углом.

В мастерской стало тихо.

Я повернулся, чтобы сказать Брану, что неплохо бы прибраться перед сном хотя бы для виду, но говорить было уже некому.

Бран спал, прямо так, как сидел. Сполз с чурбака на пол, привалился спиной к стене, запрокинул голову и спал глубоким, мгновенным сном смертельно уставшего здорового человека.

Огромные руки лежали на коленях ладонями кверху, в стружке. И уже через пару секунд из этой горы мышц и опилок раздался богатырский храп. Ровный, раскатистый такой, что у дальней полки аж тихонько отозвалась дребезжанием жестянка.

Я постоял над ним с минуту, усмехнулся, снял с гвоздя Велесов войлочный плащ — тот самый, многострадальный, и набросил здоровяку на плечи. Не из особой нежности. Просто под утро в мастерской тянуло холодом от пола, а заболевший напарник мне в ближайшую неделю был совсем ни к чему.

Сам я спать пока не собирался. Сел на табурет у верстака, в островок света от догорающей лампы, вытянул гудящие ноги и обвёл взглядом тихую мастерскую.

Сначала глянул на спящего Брана, затем на пустой ряд на верстаке там, где ещё час назад лежали обереги, и наконец на груду стружки на полу. Хорошо поработали, до́бро.

Снаружи, за стеной, просыпался Район Щепок. Где-то заорал петух у Густава, скрипнула чья-то калитка, протарахтела по утренней грязи первая телега.

А я сидел за старшего в едва не закрытой за долги лавке, слушал храп нового напарника и думал, что эта странная новая жизнь, со всеми её Хмарями, Воронами и Духами, нравится мне всё больше.

Спать не хотелось.

Знакомое дело. В прошлой жизни я мог отмахать за сутки тридцать километров с полным рюкзаком, упасть в палатку и лежать, глядя в брезент, пока за стенкой ворочается медведь, а в голове сами собой крутятся завтрашние маршруты.

Тело валится, а та его часть, что отвечает за «подумать перед сном», только-только разогрелась и потирает руки. Дедовская бессонница, никуда от неё не деться, даже в семнадцать лет. А сегодня к ней прибавился ещё ровный гул в груди. Не страх, скорее предвкушение. Кость.

Я сидел в круге света от догорающей лампы, слушал, как раскатисто храпит на полу Бран, и от нечего делать ковырялся в Системе.

Делал я это так, как другой человек крутит на пальце кольцо или перебирает монеты в кармане. Без особой цели, просто чтобы занять руки. Только руки у меня были заняты иначе: я листал золотистые страницы перед глазами.

Перечитал записи о пойманных за день духах. Полюбовался свежей прибавкой к Восприятию после полтергейста. Открыл карту, свернул. Снова открыл энциклопедию и от скуки прочёл статью про Дух Скисшего Молока, хотя знал её наизусть.

И вот тут, в самом углу зрения, что-то изменилось.

Раньше там было пусто. А теперь тихо, мерно пульсировал маленький значок — сложенный лист бумаги с печатью, размером с ноготь. Он то разгорался золотом, то притухал, как уголёк под слоем пепла. Я мог поклясться, что вчера его не было. И позавчера. И все три месяца, что я живу с этой штукой за глазами.

Я нахмурился и потянулся к значку мыслью, как тянутся пальцем потрогать незнакомую кнопку: а что будет?

Значок развернулся.

Открыт раздел: Доска заданий. Поздравляем. Ваш уровень Восприятия достиг порога открытия скрытых поручений. Системе теперь доступны задания повышенной сложности. С наградами, выходящими за рамки бытовых.

Ниже шёл список. Я скользнул по нему взглядом и медленно выпрямился на табурете.

Сонная вялость разом куда-то делась.

Задание «Первый якорь».

Поймайте и стабилизируйте духа редкости Тень в полевых условиях.

Награда: Пространственный карман (вместимость — один кубический метр).

Я перечитал дважды. Пространственный карман. Невидимая сумка размером с хороший сундук, которая ничего не весит.