Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

Первый учебный день

Ночью Кате снились картины. Она шла по длинной выставке полотен, а с них ей махали, кричали и кланялись запертые в портретах витарты. Среди них кого только не было: пожилые лавочники и молодые красавицы, учёные мужи и дети с игрушками. Катя всем отвечала и шла вперёд, потому что знала главное: где-то там её ждёт человек, который нуждается в помощи. И надо успеть!

Именно с ощущением, что она проспала и опаздывает, Катя проснулась утром. Мама с сестрой уже ушли на работу, а бабушка Лиза гремела посудой на кухне. Она сварила кофе и была настроена на обсуждение вчерашнего дня, но Катя сразу пресекла попытки втянуть себя в пересказ встречи с отцом.

Вместо этого засы́пала другими новостями. На известие, что в гимназии больше занятий не будет, бабушка Лиза коротко ответила: «Понятно». Но услышав, что отец не планирует теперь приезжать в Питер, а только на объекты в области, бабушка всплеснула руками и произнесла излюбленное: «Боже мой!» А когда Катя сообщила, что не собирается больше посещать художественную школу, поджала губы. Этот жест можно было расценить как «Посмотрим ещё».

Но главным, что очень своевременно услышала бабушка Лиза, было то, что Катя записалась на дополнительные арт-курсы в Эрмитаж. Занятия начнутся уже сегодня, поэтому все домашние поручения надо было успеть выполнить как можно раньше. Пожилая леди, как бабушка говорила о себе в третьем лице, тут же засуетилась.

У неё всё было чётко. Она выложила перед Ка-тей три списка. В первом перечислено то, что необходимо принести с рынка. Во втором – покупки из ближайшего супермаркета, а в третьем – всё, что надо сделать по пути.

Катю это невероятно обрадовало! Бабушка ненавидела ходить в магазины, а уж базар презирала всем сердцем. Значит, будет возможность провести время без разговоров и выяснений подробностей. Ходи себе, складывай в корзинку покупки по списку. Главное, взять с собой рюкзак, а то всё за раз не донесёт. А на самокат Катя после травмы вставать не решалась. Достаточно с неё года лечения, на второй она не согласилась бы ни за какое облегчение сумок.

День пролетел незаметно. Катя делала покупки словно во сне. Она даже вспомнила слова подруги, уехавшей в Москву. Та прожила в столице один год и перевелась на обучение в Питер. На вопрос о причинах возвращения ответила, что у этих городов совершенно разный ритм жизни. В Питере можно всю жизнь провести, не приходя в сознание, в полудрёме или даже забытьи. А в Москве так не получится: или проснулся и добрался до учёбы, или выгребайся с конечной станции неизвестной тебе ветки.

Никакой возможности для меланхолии, а куда питерцу без неё? Катя хмыкнула. Папа всегда говорил ей, что бывшего жителя северной столицы легко можно распознать по одному простому признаку: они умеют плакать «в себя». Стоять с совершенно спокойным лицом и рыдать внутри. И по-настоящему он ругал дочку именно за это: за нежелание объяснять собеседнику свою боль.

Чтобы не впадать во вселенскую печаль, Катя решила выполнить бабушкины поручения как можно быстрее. Но ей лишь казалось, что всё можно сделать, не отклоняясь от первоначального плана. И, добавляя к покупкам внезапно понадобившийся стиральный порошок и топая второй раз в супермаркет, Катя помнила: вечером у неё будет «Спас-Арт», и это грело какой-то волшебной надеждой.

Даже бабушка заметила Катину загадочную улыбку. Покачала головой и несколько раз вздохнула. Внучка на этот всепонимающий и одновременно озабоченный взгляд не среагировала. Тогда бабушка осторожно поинтересовалась о молодом человеке, который сделал Катину улыбку такой романтичной. Но она в ответ лишь рассмеялась и, что было особенно удачным, успела уехать из дома, пока с работы не вернулись мама и сестра Полина.

Впервые в жизни Катя неслась на занятие, словно на встречу с близким человеком. Они все были правы. И Дима, который совершенно точно понял, что без «Спас-Арта» ей теперь невозможно будет жить. И КС, который сказал, что у неё больше не будет возможности передумать. И даже бабушка Лиза, которая решила, что у внучки назревает роман.

К входу в Эрмитаж Катя неслась на крыльях вдохновения. Дима, увидев её, покровительственно улыбнулся. Быстро оформив в будке Катин пропуск, он не удержался и хлопнул девушку по плечу. Но она тут же отстранилась, давая понять, что такой фамильярности не потерпит.

– Сразу видно увлечённую спасартовку! – радостно выпалил Дима. – Мы с тобой одним воздухом дышим. Добро пожаловать в настоящий дом.

Они спустились в подвал и с небывалым подъёмом в душе, словно предвкушая встречу с чем-то необычным, зашагали по гулким коридорам Зимнего дворца. Лишь когда остановились у двери с рыцарем, удивились, что дошли так быстро.

Дима распахнул деревянные створки и показал на стену с карандашным рисунком. Катя улыбнулась и совершенно рефлекторно сделала книксен, как на репетиции в театральной студии. А потом выставила руку раскрытой ладонью вперёд. Рыцарь дрогнул и стал объёмным. Но вместо того чтобы прикоснуться, как накануне, он снял шлем и протянул руку ладонью вверх. Меч при этом опустил так, чтобы не задеть стоящих перед ним ребят.

Катя замешкалась, но только на секунду. Потом медленно, словно опасаясь чего-то, положила свою ладонь сверху. Рыцарь сжал её пальцы. Катя ахнула от удивления. Она всё это чувствовала вполне реально! Прикосновение было настоящим!

Не успела Катя опомниться, как оказалась внутри. Страж безмолвно поклонился, отпустил её руку и надел шлем. Следом ввалился Дима. Он выглядел хмурым и потирал лоб. А потом буркнул: «Иди за мной», – и огромными шагами направился в гардеробную. Катя засеменила следом.

– Дима, что случилось?

– Страж! У него, знаешь ли, мерзкое чувство юмора. К девушкам он гораздо дружелюбнее относится, а меня всё время испытывает на прочность. Сегодня, видимо, перед тобой решил покрасоваться. Не за руку провёл, а за волосы! Гад!

– Да? Я думала, что он со всеми мило себя ведёт.

– Куда там! Издевается над нами, как может. Хорошо, что он только за вход отвечает, а то травил бы нам жизнь потихонечку.

– А мне он не показался вредным. Может, ему одиноко в картине? Поэтому и подстраивает разные шутки.

– Подлости, я бы сказал.

– Да ладно тебе. Переодевайся уже, и пойдём.

Дима