Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

скоростью суетиться люди. Они проходили по одному или группами. Чаще всего их путь пролегал из одного из учебных коридоров «Спас-Арта» в гардеробную и обратно. Реже они переходили в преподавательское крыло.

В холле кипела жизнь. Здесь всё было удивительным. Особенно поражало общее настроение – лёгкое, позитивное, похожее на предвкушение счастья. Люди были приветливы, все здоровались друг с другом. И Катю не оставили без внимания: рассматривали её доброжелательно, хотя и с ноткой удивления. Девушка кивала в ответ, ловила на себе приветливые взгляды и отвечала тем же.

Кате всё было в новинку. Как художник, она замечала многое. Например, что учебные группы были по-настоящему разновозрастными. Не как в школе, с разницей в один-три года, а гораздо заметнее. Например, из крыла последнего курса обучения вышли пожилой седовласый мужчина, женщина средних лет, два парня студенческого возраста и девочка лет двенадцати. Можно было бы предположить, что группа идёт с учителем, но все носили одинаковые комбинезоны для практических занятий. Ничего похожего на преподавательскую мантию на взрослых не было.

Такое смешение возрастов не выглядело искусственным, как школьный день самоуправления. Да и Гройс ему не удивлялся. Он с энтузиазмом отвечал на приветствия: кому-то махал, кому-то жал руку. Катя не удержалась и задала вопрос о том, по какому принципу набирают группы.

– Все одарённые проходят четырёхэтапное обучение. Людей со способностями спасателей очень мало. Их выявляют в разном возрасте, поэтому и в группу набирают всех, кого нашли к этому учебному году. Кому-то повезло ещё в детстве: таких чаще всего приводят из художественных школ. Студенты – самая удачная возрастная категория. Нам и в жизни приходится определяться, чем заниматься, и есть время для развития таланта спасартовца. Нас находят в художественных вузах или картинных галереях. С людьми более старшего возраста сложнее. Им тяжелее поверить в свои способности, принять новую реальность. Да и учиться сложновато. У нас в группе есть смотрительница эрмитажных залов. Милейший человек, но то, что мы схватываем на лету, ей приходится нарабатывать усердным трудом. Мы ей помогаем в учёбе, а она, как настоящая бабушка, приносит нам пирожки и варежки. – Дима рассмеялся, поправил на носу воображаемые очки и, соединив кисти, сжатые в кулаки, сделал вид, что шевелит спицами. – Это шутка, конечно же, про варежки. А в остальном – да, помогаем.

Люди шли во всех направлениях, и, чтобы не стоять у них на пути, Катя инстинктивно шагнула к одному из простенков между дверями. Она случайно оказалась возле коридора, на котором был интересный барельеф: фигуру человека крест-накрест пересекали кисть и долото.

Дима придержал её за локоть:

– Эй, полегче! К фантомщикам тебе ещё пока рано! Это третий курс. С ужасом про него думаю.

– Неужели там так сложно? Нужны художественные навыки?

Катя не на шутку встревожилась. Про необходимость прилично писать картины КС не упоминал. Если это так важно, надо сразу выяснять требования к ученикам. Но Дима не выглядел озабоченным. Наоборот, спокойно вертел головой, приветствуя знакомых.

– Разумеется, художественные навыки будут не лишними. Но даже те, кто не способен держать в руках карандаш, смогут справиться с программой.

– А почему ты тогда сказал, что боишься третьего курса? Что там такого страшного?

Дима поморщился. Было видно, что эта тема ему неприятна, но не до такой степени, чтобы он отказался отвечать.

– Не боюсь, но не рвусь, это точно.

– Почему?

– Потому что на этом курсе можно умереть со скуки буквально за шаг до заветной цели. Представь, ты учишься два года, многое умеешь, общаешься с витартами или даже присутствуешь при освобождении людей из живых картин. Осталось совсем немного, чтобы закончить обучение и стать полноценным освободителем. И вот тут тебя сажают за нудные художественные уроки. Это как с разбега удариться о каменную стену. В аудиториях третьего курса даже картины все с изображением монахов. Дескать, смиритесь, весело не будет. – Дима сложил ладони в молитвенном жесте и воздел очи к небу, вернее, сводчатому потолку. – Но справедливости ради надо сказать, что этот курс необходим. Здесь обучаются фантомщики. Не только те, кто будет заниматься именно этим. Каждому спасартовцу надо освоить принципы составления человеческого муляжа и научиться выполнять эту работу качественно.

– А из чего делают муляж?

– А вот это вы узнаете в следующих сериях! Должна же у тебя остаться хоть какая-то загадка. Доучишься до третьего курса – сама всё увидишь.

Дима подмигнул и, схватив Катю за локоть, повёл сквозь толпу в сторону предыдущего коридора. Барельеф над дверью напоминал несколько кругов разного диаметра. Они были вписаны друг в друга вокруг одной точки. Расходились, словно круги на воде от брошенного камня.

Очень простой декоративный элемент, но он приковывал взгляд. Катя не могла от него оторваться, и в какой-то момент показалось, что круги начали пульсировать. Они то расширялись, то снова сужались к центру. А потом, замерев на несколько секунд, начали двигаться от наружного диаметра к внутреннему. Словно в середине изображения открылся кратер, всасывающий всё, что находилось снаружи.

Катя ахнула.

– Ты тоже увидела? Ну ты даёшь!

– Это же не круги, а спирали? Оптическая иллюзия, да?

Дима рассмеялся.

– Сама ты оптическая иллюзия! Это точно круги, построенные из единого центра. Такими розетками украшают люстры на высоких потолках. Считается, что движение в барельефе студенты должны начать видеть к началу второго курса при постоянной тренировке. А ты талантливая. Сразу рассмотрела. Молодец!

– Погоди-ка, значит, живыми бывают не только картины?

– Мы занимаемся только полотнами.

– Но ведь барельеф ожил!

– Это картина, а не скульптурный элемент.

– Гризайль?

– Точно! Монохромная живопись, имитирующая скульптуру. Здесь чёрно-белая, хотя бывает и других цветов. – Дима с уважением посмотрел на девушку. – А у тебя цепкий глаз. Точно не хочешь закончить художку? Потом бы пошла в Муху или к нам, в Репинку[3]?

– Это уже решено. Давай опустим для ясности. Так кто учится на курсе со странным изображением над входом? Не метростроевцы же?

– Это однозначно! Но сравнение ты выбрала удачное. На втором курсе обучаются тоннельщики.

– Кто-о? – Кате показалось, что Дима её разыгрывает. Честно говоря, весь разговор ей напоминал фантастические книжки с магией, драконами, единорогами и ожившими картинами, в том числе и монохромными.

– Тоннельщики, портальщики, транспортировщики… Называй как тебе удобно, главное – смысл не потеряй. Они нужны, чтобы попадать в живые картины. Тоннельщики – в некотором роде дорожные рабочие. Те самые, которые строят мост между реальным миром и пространством картины. Ведь чтобы выпустить витарта наружу, надо попасть за полотно. Именно такой проход тоннельщики и обеспечивают.

– Я думала, что попасть в картину не