Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

распахнул шкафчик, и через секунду его современные брюки и джемпер сменились на просторную рубашку и штаны приятного серого цвета. На ногах теперь были не туфли, а почти графитовые мокасины с красным кантом.

Катя просто ждала, но Дима кивнул на дверцу соседнего шкафа.

– Скидывай рюкзак и всё внешнее. Здесь они будут только мешать. А потом пойдём добывать тебе одежду.

Она распахнула створку шкафчика. Пока ставила в него рюкзак и выкладывала ключи, телефон и прочие мелочи из кармана брюк, не переставала улыбаться.

– Чему радуешься? – поинтересовался Дима.

– Понравилась твоя фраза «скидывай рюкзак и всё внешнее». Она больше напоминает философское изречение, чем бытовую рекомендацию.

– Так и есть. – Дима был абсолютно серьёзен. – Тут другой мир. Сюда не надо тащить внешние маски. Здесь всё по-настоящему, по-человечески. Ты всё сама увидишь. Это во внешнем мире, чтобы стать лучшим студентом на курсе, мало отлично писать картины. Вернее, не так. Можно вообще не уметь этого делать, не обладать талантом или приличной техникой. Достаточно быть кому-то родственником или подлизываться к преподавателям. А мне, например, выпускную картину пришлось четыре раза переписывать. На выставке последнего курса у всех по одной работе, а у меня четыре! Но лучшим студентом на курсе стал Самойленко, потому что папа – великий!

Было видно, что Диму эта ситуация злила. Катя пожала плечами и, чтобы поддержать разговор, спросила:

– Всеволод Самойленко?

– Да, откуда знаешь?

– Мама познакомила. Я и сына, Влада, видела несколько раз. Интересный парень.

– Но не из-за этого же делать его выпускную картину центральной?

– Но он вроде бы неплохо писал.

– Так себе! Сплошная мазня.

– Так Влад постимпрессионист! В этом стиле приветствуется стилизация. Никакой реальности, только основные элементы. Даже декоративная стилизация допускается.

– Всё равно он пишет небрежно!

– Зато он так чувствует свет, что безо всякого экспонометра выставляет фотоаппарат. Это и в картинах ощущается.

– Фотографических? Ещё бы с видеосъёмкой сравнила!

Дима распалился, уперев руки в бока. Катя чувствовала себя неловко. Ей было жалко Диминых усилий, но и обвинения в адрес Влада считала голословными. Тем более обсуждать за глаза даже не конкретную работу, а способности в целом было несправедливо.

– Дима, я не знаю, что там с его выпускной работой, но Влад совершенно точно одарён. Я видела его законченные работы и несколько набросков. Это было очень талантливо. Допускаю, что выпускную работу он мог завалить, но у него есть способности. Погоди, он ещё распишется.

– В своём бессилии! Надо оценивать не уровень таланта, а конкретную работу. Именно так проводятся конкурсы и выбирается победитель. В этом у нас нет разногласий?

– Нет.

– Тогда давай уже прекратим говорить о Самойленко!

– Поддерживаю.

Дима с грохотом захлопнул дверцу шкафа. Катя аккуратно прикрыла створку своего. Гройс резко развернулся и пошёл к выходу из гардеробной. Катя едва за ним успевала, но даже не пискнула о том, какой болью отозвалась оперированная нога.

Ничего. Лучше потерпеть, чем выглядеть никчёмной.

Кате повезло: в центральном холле было многолюдно, и Диму то и дело останавливали. Он со всеми здоровался. Приветствовал радостно, словно и не было стычки в гардеробной. Катя смогла перевести дух и незаметно размять ногу. Дима, даже если и продолжал злиться, виду не подавал. Представлял её другим учащимся и преподавателям. Первых хлопал по плечу. Девчонкам обещал помощь и провести экскурсию.

Было видно, что он в «Спас-Арте» на хорошем счету. Дима тут явно чувствовал себя как дома. Его все знали, и он знал всех. Кате тоже захотелось стать частью коллектива с такими дружелюбными людьми. Познакомиться со всеми, искренне интересоваться успехами. Она задумалась, получится ли у неё.

– Пойдём, защитница Самойленко. А то не успеем переодеть тебя к занятию.

Дима кивнул в сторону коридора видящих. Теперь он не торопился. Проводил Катю в аудиторию, уставленную шкафчиками с одеждой и обувью. Платья были выше колен, некоторые ещё и с короткими рукавами. Из-за шрамов они Кате не подходили категорически. Поэтому она выбрала себе пару мужских рубашек и брюк.

– А ты умеешь удивлять. Думал, наберёшь себе платьев всех фасонов и расцветок.

– Ты на мне хоть одно видел?

– Нет, но тут можно выбрать себе идеальное.

– Мне не надо. Достаточно брюк. Лишь бы по размеру подошло.

Оказалось, что с этим не было никаких проблем. Поменяв внешнюю одежду на спасартовскую, Катя хотела немного закатать длинные рукава рубашки, но это не понадобилось. Едва девушка взглянула на себя в зеркало на внутренней дверце шкафа, как одежда села идеально! И рукава стали нужной длины, и пояс брюк опустился ровно на талию.

Это вселило надежду. На что? Неизвестно. Но теперь Катя ощущала, что готова ко всему.

Знакомство с группой

Катя входила в аудиторию, ожидая чуда. Вот прямо так! Словно его пообещал самый главный надо всеми мирами ей лично.

Дима распахнул перед ней дверь, и Катя охнула от изумления. Вместо обычного, похожего на школьный класс кабинета перед ней открылась огромная аудитория. Окна здесь были такими же величественными, уходящими под потолок, как в коридорах «Спас-Арта». Пять рядов широких столов, но с одним стулом за каждым, тянулись в глубь аудитории – количество их было колоссальным.

Массивные деревянные шкафы высились у стены напротив окон и в ширину казались больше, чем четыре холодильника, поставленных рядом. Вместо книг на их полках Катя заметила какие-то прозрачные упаковки, похожие на коробки для старых CD-дисков. Об их предназначении девушка ничего не знала.

Перед партами возвышался подиум. На нём стоял массивный, явно из одного дизайнерского комплекта со шкафами, стол. Гораздо больше того, на котором в школьном кабинете физики проводили опыты. Этот был идеальным, без единого следа реактивов или подпалин. К нему были приставлены стулья с высокими резными спинками – по виду больше удобные, чем помпезные.

Никакой доски за преподавательским столом видно не было. Только окрашенная в кремовый цвет стена. Но, что удивительно, прямо из неё торчали нажимные дверные ручки, по две с каждой стороны. Катя заметила, что такие же красивые рычаги, похожие на сложенные хвосты павлинов, были вмонтированы в простенки между окнами и на торце самого крайнего шкафа.

Дима захлопнул входную дверь, и на звук сразу же повернулись сидящие за партами. В этом огромном пространстве их почти не было заметно. Светловолосый парень года на два моложе Кати кинулся к Гройсу, как к родному. Тот пожал ему руку и похлопал по плечу. Незнакомец доставал Диме до плеча и пытался из-за него