Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

Стас попросил всех занять свои места. Ученики двинулись к партам, хмурые и задумчивые. Но прежде чем сойти с подиума, Катя метнула мимолётный взгляд на полотно и увидела, как спортсмен в жёлтой бандане вынул из сплетения рук под мячом обе ладони и начал аплодировать!

Так вот в чём было дело! Это руки одного и того же человека! Обе!

Катя метнулась к своей парте и, чуть не опрокинув стул, обвела найденных витартов. У неё получилось так ровно и чётко, словно рука полностью восстановила подвижность.

Стас явно уловил перемену в её настроении, но если его это обрадовало, то он ничем себя не выдал. Он улыбался так же, как и перед заданием.

Порядок проверки результатов был тот же. Саргасцева увидела гитариста, двух мужчин у мангала и девушку в купальнике. Максим нашёл девушку и парня у костра и двоих с шампурами. Теперь все смотрели на Диму. Когда Стас вывел его работу на общий экран, произошло следующее: сначала загорелось семь фигур, а потом одна из них погасла.

– Ошибка, – прокомментировал Стас, – теперь результат Строковой.

Он щёлкнул ручкой, и на экране появился полностью правильный результат. На Катю устремились все взгляды в аудитории. В них было разное, но удивление преобладало. Стас несколько раз нажал на ручку, и конструкция для демонстрации картин исчезла, оставив на столе стопку прозрачных коробочек.

– Потрясающе, Строкова! Вы, безусловно, талантливы. Поздравляю с первым успешным заданием. – Он выдержал небольшую паузу и объявил перерыв. Но глаз с Кати не сводил даже между занятиями.

Вертушка

Стас ещё не успел выйти из аудитории, как Катину парту обступили со всех сторон. Сбоку на неё смотрел Максим. У него был восторженно-удивлённый взгляд щенка, которого забирают из питомника. Саргасцева расположилась прямо перед Катиной партой с видом любящей бабушки.

С другой стороны, напротив Максима, встал Дима. От избытка чувств он хлопнул Катю по плечу. Оно сразу отозвалось тянущей болью. Пришлось растереть предплечье, прикусив нижнюю губу. Но Дима этого, казалось, даже не заметил. Когда Катя встала из-за стола, он тут же её атаковал:

– Ну ты даёшь! Это же круто, Кать! Ты где тренировалась? С кем?

– Я с Этьеном разговаривала один раз.

– Да ладно тебе! Не с первого же раза ты так с проявителем отпахала!

– С кем? – Катя удивлённо оглядела одногруппников.

– С устройством для демонстрации картин, в котором мы сегодня искали витартов. С ним ты уже работала?

– Никогда. Ты же видел, что мне Стас кисточку дал. Он показал, как выделять фигуры и исправлять ошибки.

– Вот это да! Если бы мне кто-то сказал, я бы не поверил! Сразу ворвалась в групповой поиск! С нуля!

– Дим, да это совпадение.

Кате было неловко, и она повела плечами. Ей хотелось закончить этот разговор и начать обучение. Но Саргасцева, встретившись с девушкой взглядом, явно поняла её по-своему.

– Катюша, детка, да радоваться надо таким способностям! Ты в следующем году будешь просто звездой факультета! Жаль, конечно, что тебя не отыскали раньше. Тут же приходится охотиться и на одарённых, и на витартов, на всех времени не хватает.

– Что значит «охотиться на одарённых»?

– Очень просто. Вот я, думаешь, просто так в Эрмитаже работаю? Нет, конечно же. Я дежурю в зале, в котором выставляются живые картины. Внимательно смотрю, как на них реагируют люди.

– Но ведь Кирилл Сергеевич говорил, что живые картины могут чувствовать и обычные люди. – Катя нахмурилась.

– Это верно. Чувствовать, что с картиной «что-то не то», могут многие. Но увидеть витарта способны единицы. Вот я и наблюдаю. Большинство посетителей мои залы или рассматривают внимательнее прочих, или пробегают сломя голову. И только единицы смотрят, смотрят, а потом как вздрогнут! Или ойкнут, или ещё как-то отреагируют на движение в картине. Вот этих я и веду под белы рученьки к старшей смены. Марина Владимировна тоже из наших. Она уже с одарёнными беседует прицельно. Но эту выставку мы проводим в конце мая и до октября ищем наших. В остальное время работаем и учимся.

– Так вот почему Этьен не попадался мне на глаза! Мы уезжали на пленэр раньше, чем его портрет появлялся в общем коридоре. Правильно?

– Совершенно верно, – раздалось от входа. В дверях стоял Кирилл Сергеевич в красной вышитой мантии. – Этьен помогает нам найти одарённых с июня по октябрь. В этот раз из-за изменения графика работы я его пригласил немного раньше. Решил, что лучше начну охоту на одарённых чуть раньше, чем потом буду опаздывать.

– Пригласили?

– Конечно. Он же живой, мог и отказаться. Вы пройдите по коридорам ВШС, поговорите с витартами. Не каждый ответит. Люди устают, капризничают, у них портится настроение. Они могут не хотеть с кем-то разговаривать, особенно проводя жизнь в стеснённых условиях внутри картины. Без друзей, семьи, близких.

– А почему же вы их не освободите? – вырвалось у Кати.

Все искренне рассмеялись. Максим по-детски открыто, Саргасцева – с заискивающей улыбкой глядя на КС. Дима – с сочувствием к Кате. Кирилл Сергеевич со Стасом – с пониманием, как опытные мастера. Продолжил разговор КС, хотя причину происходящего явно знали все присутствующие.

– Екатерина, к сожалению, спасти большинство витартов мы не сможем, даже если очень захотим. Нас слишком мало. Тех, кто способен вывести витарта из полотна без потерь, не больше сотни. И это суммарно, включая всю четвёрку выводящих с фантомщиками и теми, кто проводит предварительную и заключительную работу. Каждая такая операция тщательно готовится. На это нужно время.

Да и с витартами сложно. Нужно объединять их желание и наши возможности. Витартам необходимы место и условия для возвращения. Кто-то остаётся преподавать в «Спас-Арте», другие становятся консультантами историков, реконструкторов, искусствоведов. Они проходят длительную реабилитацию с нашими специалистами. Это небезразмерный ресурс. Мало вернуть витарта в реальные условия, его надо адаптировать. Поэтому мы не можем вытащить всех. У нас даже очередь на возвращение есть. – КС нахмурился. Было видно, что этот вопрос его сильно тревожит. – К тому же от длительного нахождения в картинах у них портится характер. Часть людей забывает реальную жизнь и не хочет в неё возвращаться. Но большинству попросту негде начинать заново. Например, Этьен попал в картину больше сотни лет назад. Его городок был разрушен дважды в период войн. Его семья погибла полностью, потомков не осталось. Куда ему