Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

связи с полотном. Он подсвечивает портрет, делает его объёмным для окружающих одарённых. Удерживая такой контакт, видящий даёт возможность тоннельщикам пробить устойчивый коридор в полотно. По нему входит спасатель и освобождает витарта.

– Значит, вы работаете только с первым курсом?

– Нет. Но основы мастерства закладываю именно я и именно здесь. Вы, скорее всего, уже слышали о злой Альбине – так вот, это я. – Женщина скрестила руки на груди. Спокойно и уверенно.

Это имя действительно совсем недавно звучало в разговоре. Катя нахмурилась, пытаясь вспомнить. А когда сообразила, что на сидящую перед ней преподавательницу жаловались девчонки из третьей группы, не смогла сдержать удивлённого возгласа.

– Точно! Это я. Ужасная Альбина. Но без меня не удастся закончить первый курс.

– А что, бывали случаи, когда кто-то оставался на второй год?

– Было несколько индивидуумов. Можно было, конечно, перевести их на следующий курс. Им проявление как седло корове было, они потом осели в фантомщиках. Но порядок есть порядок, у нас с этим строго. Каждый должен уметь всё. Это как с врачами: ты можешь быть офтальмологом, но что такое перелом, знать обязан. Так что и тебе придётся выучить это противное проявление, прежде чем переходить на второй курс. Ни для кого не делаю исключений из правил. Ни к чьим рекомендациям не прислушиваюсь.

Последнее прозвучало как смесь обвинения и угрозы. Кате стало неловко и обидно. В аудитории больше никого, кроме неё, не было, значит, скрытые претензии предъявляли ей. Но она точно никого ни о чём не просила. Тем более что и просить-то ей было не о чем. Тогда о чём говорила Альбина? Непонятно.

Внезапно дверь распахнулась, и в неё вплыла Саргасцева. Она всплеснула руками, и платье неопределённого фасона заколыхалось в такт её кудряшкам.

– Альбина Айда-а-аровна, здра-а-авствуйте, – протянула женщина. – Как же я соскучилась по вашим заня-а-атиям! Уже думала, что вы уехали в отпуск. Только Стасик да Кирилл Сергеевич к нам заходили. Мы уже соску-у-учились по вам.

На лице преподавателя на секунду мелькнуло хорошо знакомое Кате выражение. Такое проскакивало у мамы, когда бабушка чего-то от неё хотела. И так же быстро стиралось с лица приветливой улыбкой.

– Здравствуйте, Антонина Петровна. Что вы, какой уж тут отпуск? Работала в других группах. А теперь буду радовать вас своим присутствием. Ближайшую неделю не заскучаете.

Теперь перекосило Саргасцеву, и тоже на секунду. Она повернулась спиной к преподавательскому столу с гримасой полнейшего отвращения. А за парту уже садилась совершенно благостной старушкой. Ворвавшегося следующим Макса приветствовала уже с улыбкой.

Мелихов, буквально ввалившийся в аудиторию, резко затормозил перед подиумом с учительским столом и чуть не потерял равновесие. В этом ему помог Дима, который вбегал следом. Он врезался в покачнувшегося Макса, и они оба едва сумели удержаться на ногах, балансируя, как эквилибристы на незакреплённом канате. Альбина отвернулась к окну, слегка сдвинув нижнюю челюсть вбок и явно сдерживая смех.

– Здрасьте, – выпалил метнувшийся к парте Максим.

– Добрый вечер, – добавил Дима, пытавшийся успокоить дыхание. Он к своему столу дошёл не торопясь.

– Здравствуйте, студенты. Неужели заблудились в переходах? Екатерина и та оказалась на месте заранее. Где проводили своё бесценное время?

– Вели дополнительное занятие по проявлению со студентами 12-й группы.

– Надеетесь вытянуть Степана с Алёной?

– А почему нет? Вы сами говорили, что надо упорно работать и не сдаваться. Вот мы и работаем, чтобы улучшить результаты.

– Это, разумеется, похвально, Гройс. Только ваши старания, скорее всего, окажутся напрасными. Нельзя научить утку колоть дрова. Особенно если этих уток двое и смотрят они не на топор, а друг на друга.

Дима нахмурился и открыл рот, чтобы ответить, но наткнулся на предостерегающий взгляд педагога и резко его захлопнул.

– Браво, Гройс. Вы тоже кое-чему научились на занятиях. Итак, приступим.

Словно дождавшись приглашения Альбины, загудел гонг, оповещая о начале занятий. Преподаватель надавила поочерёдно на несколько ручек на стене, и проходы между рядами парт стали шире. А ещё через секунду в них выстроились ряды с мольбертами.

На каждой подставке красовался портрет. Картины отличались размерами, героями, обстановкой. А ещё тем, на каком уровне они были расположены. Мольберты Димы явно были выше уровня Катиных. Постановка полотен Максима была ещё ниже. Оценив обстановку, все тихонько застонали.

– Да-а, Антонина Петровна, порадуемся вместе. Сегодня вы будете заниматься только со мной. Вашему вниманию проявляющая дорожка. Всё как обычно. Устанавливаете контакт с витартом, дожидаетесь его явных повторяющихся движений, выбираете площадку и проявляете её. После чего повторяете действия со следующим портретом. Приступайте.

Катя посмотрела на одногруппников. С удручённым видом они встали из-за парт и поплелись к первым портретам. Максим сморщился, словно откусил лимон. Саргасцева была просто недовольна. Дима явно пытался сосредоточиться, но и на его лице отражалось раздражение от происходящего.

Катя последовала за ними и подошла к первому портрету. Что с ним делать и как, она совершенно не понимала. Она не успела ничего предпринять, как рядом раздались шаги и к ней подошла Альбина. Коридор между рядами парт расширился и отделился прозрачной стеной от остального пространства аудитории.

– А попросить помощи не судьба, Строкова? Уточнить? Запросить методику? Нет? Тяжко вам придётся в жизни, и «Спас-Арт» не станет исключением, если не измените отношения к происходящему. – На удивлённый Катин взгляд преподаватель ответила усмешкой. Перекинула длинные рыжеватые волосы назад и посмотрела колким взглядом. – Итак, что из того, что я сказала, вы умеете?

– Устанавливать контакт.

– Делайте.

Катя смутилась. Она никогда не пыталась нащупать связь с витартом под наблюдением. Разговор с Этьеном не считается. Там было непонятно, сделала ли она это самостоятельно или помог КС. Но решила не спорить. Уставилась на первый портрет. Поздоровалась одними губами.

Сначала ничего не происходило. Катя рассматривала портрет молодого парня с цилиндром в руках. Он напоминал картину «Кукольник» кисти Брюллова. Такой же молодой, непонятный. Да и головной убор совпадал. Только на этом портрете парень держал цилиндр не перевёрнутым, а в том же положении, как он располагался на голове.

Катя вгляделась повнимательнее. Молодой человек подкинул цилиндр и, наклонившись вперёд, успел поймать так, что шляпа встала ровно на голову. Катя ахнула от восхищения. Парень снял цилиндр и поклонился.

– Отлично. Он готов общаться. Теперь следующий этап. Глядя витарту в глаза, представьте себе четыре горящие точки вокруг него. Можно ставить их по углам портрета, но, если не хватит сил, представляйте их вокруг головы персонажа.

Парень продолжал подкидывать и ловить цилиндр. Катя выждала момент, когда он выпрямился, и поймала его взгляд. Молодой человек ещё раз улыбнулся. Она тут же представила в