Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

– Вполне с вами согласна, – прошептала обессилевшая Катя, но нить внимания не потеряла.

Она тянула и тянула её к точке старта, закусив губу и перестав вслушиваться в ставший противным голос блондинки. И когда кончик нитки обернулся о стержень финишного гвоздя и изображение стало объёмным, рухнула на стул возле ближайшей парты.

Катя дышала как выброшенная на берег рыба. А когда немного пришла в себя и смогла сфокусировать взгляд на окружении, увидела одногруппников. Они смотрели в её сторону с изумлением. Дима восторженно покачал головой и начал хлопать. К нему присоединились остальные студенты.

Только грозная Альбина Айдаровна нахмурила лоб и, объявив перерыв, выскользнула за дверь. Все тут же накинулись на Катю с поздравлениями. Дима легонько толкнул в плечо, Макс хлопал ладонями по парте и без перерыва голосил: «Крутая! Крутая! Крутая!» Усевшаяся рядом Антонина Петровна смотрела на неё как щенок, которого с улицы принесли домой. А потом одногруппники наперебой начали рассказывать, кто и чем закончил общение с Луизой.

С Максом она разругалась вдребезги. Он просил не разговаривать с ним про шляпки и платья, на что блондинка вспылила, назвала его мужланом, а потом разорвала контакт.

Саргасцевой повезло немного больше. Луиза болтала с ней увлечённо. Но когда сил у Антонины Петровны почти не осталось, засыпала её кучей вопросов и не дала проявить картину. А когда Саргасцева попросила помолчать, обозвала её дворней и заявила, что та безвкусно одета. Так что проявить картину тоже не удалось.

Больше всех повезло Диме. Он сразу отрекомендовался и выразил сожаления, что не может поцеловать руки красавицы. Она засмущалась, замолчала и не могла вымолвить ни слова, пока Дима не дошёл до середины. А потом принялась рассказывать про погоду, птиц, новую моду на расшитые лентами платья.

– В общем, я успел до того, как она вскипятила мой мозг и съела его маленькой ложечкой.

Все засмеялись, сбрасывая напряжение. Притащили стулья и уселись вокруг Кати.

– А чего она хотела от тебя? – с искренним интересом спросил Дима.

– Сочувствия и поддержки. Там у неё что-то непросто с матушкой, – начала Катя.

– Там не с матушкой плохо, а с кукухой, – перебил её Максим, картинно стуча по голове. Он явно был настроен враждебно против блондинки, которая не дала ему выполнить задание.

– Да Луиза просто одинокая и зависит от родительницы. Ей по возрасту чуть больше, чем мне, а она всё «матушка» да «матушка». Вы часто про матушку вспоминаете в течение дня? Вот и я только когда она звонит. А девочка ни разу не сказала, что ей лично что-то нравится. Только «матушка настаивает», «матушка считает». Жалко её.

Договорить они не успели. В кабинет вошли трое в алых мантиях и Стас в серой студенческой одежде, но с красным значком на кармане рубашки. Все ученики вернулись на места. Преподаватели сели за стол на подиуме: Кирилл Сергеевич – посередине, Альбина Айдаровна – ближе к Кате, незнакомый мужчина – к дверям. Стас подсел к преподавателю по проявлению.

– Здравствуйте, группа номер 17. Несколько дней назад ваши ряды пополнились. – Кирилл Сергеевич посмотрел на Катю, и она поёжилась под его взглядом. – Что скажете про новую студентку?

– Хорошая девочка! Добрая. Луизу пожалела, – выпалила Саргасцева. Все засмеялись.

– Это понятно, Антонина Петровна. Строкова хорошая девочка, но мы тут не по этому вопросу. Что вы скажете про одарённость?

Кате стало неловко. Она заёрзала на стуле, но удержалась от желания закрыться лежащей на столе тетрадью.

– Она у меня в вертушку выиграла. Одну картинку, но выиграла, – сказал Максим. Было видно, что эта откровенность далась ему тяжело. Он не любил признавать себя побеждённым. Почему сейчас сам признался, для Кати осталось загадкой.

– Хорошо. У кого ещё какие мысли?

Следующим разговор подхватил Дима.

– Строкова талантливая. В следующем году точно будет звездой курса. Она без подготовки рубилась в вертушку, на групповых портретах успевала найти почти всех витартов. А сегодня она справилась с проявлением! Даже с Луизой смогла доделать упражнение до конца. Она не тормозит возле стража. Он даже шлем снимает, провожая её. Это большая редкость, связь с витартами. Мне даже немного жалко будущих первокурсников. У них со Строковой не будет ни единого шанса.

Незнакомый мужчина посмотрел на преподавателей, и те закивали. Но на этом он не успокоился. Уточнил, какой ряд картин достался Кате, и пошёл его проверять.

– На первом я объяснила технологию, – прокомментировала Альбина. – Дальше Екатерина шла сама. Без подсказок, помощи и советов. Евгений Альбертович, я даже из-за стола не вставала.

Он несколько секунд разглядывал картину с молодым человеком. Возле кухарки задержался дольше. Глядел на полотно под разными углами, как посетители в галереях с плохим освещением, чтобы найти место, с которого изображение не бликует. Потом удовлетворённо хмыкнул и перешёл к овальному портрету.

Там Евгений Альбертович начал так же живо, как и с предыдущим изображением, а потом замер. Буквально ни на миллиметр не сдвигался ни вправо, ни влево. Катю это взволновало. Сердце начало колотиться сильнее. Ладони стали влажными, и она вытерла их о брюки.

– Коллеги, предлагаю взглянуть на это всем вместе. – Это было сказано спокойно, но последнее слово взлетело на целую октаву.

Сидящие за преподавательским столом поспешили к Евгению Альбертовичу. Они расширили проход и обступили овальный портрет плотным полукругом. Студентам и до этого было плохо видно происходящее, а сейчас одетые в красные мантии, словно стена, отгородили полотно.

Преподаватели вели обсуждение не таясь, но до Кати долетали только обрывки фраз:

– Овальная форма… стойкие следы… дополнительные точки… жёсткая конструкция… Гвозди?!

Последний возглас донёсся до парт учащихся, и они переглянулись между собой. Дима кивнул Кате, словно стараясь успокоить.

– Строкова, кто надоумил вас использовать гвозди? – спросила Альбина Айдаровна.

– Я сама.

– Зачем?

– Чтобы закрепить нити внимания. Точки сползали по полотну, и я решила их прибить.

– Сама?

– Сама.

– А откуда взялись ещё две опорные точки? – не унималась Альбина.

– Я не могла растянуть нить дальше и сделала промежуточные опоры из гвоздей.

– Понятно. Предлагаю заканчивать педсовет.

Алые мантии безмолвно прошелестели мимо Кати, словно призраки на погосте. Только идущий последним Стас одобряюще улыбнулся и изобразил рукопожатие. Катя медленно выдохнула. Оказывается, она замерла некоторое время назад и почти не дышала. Теперь стало легче.

Преподаватели заняли свои места. Кирилл Сергеевич впервые улыбнулся. К нему присоединились остальные: сначала Стас, потом Евгений Альбертович. Последней общую радость разделила Альбина. Но Кате показалось, что она специально набивала себе цену.

– Коллеги, – обратился к присутствующим Кирилл Сергеевич, – у нас сегодня уникальный