Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

случай малого педагогического совета. Екатерина Строкова показала значительные для новичка результаты на занятиях по основным направлениям обучения первокурсников. Думаю, что они позволят Екатерине влиться в наши ряды досрочно. В связи с чем предлагаю зачислить Строкову на текущий курс обучения экстерном.

Катя охнула, потрясённая. Остальные студенты улыбались. Саргасцева прижимала обе руки к груди. Максим вертелся за партой так, что, казалось, может упасть со стула, если ещё хоть на сантиметр сдвинется вбок.

– Что скажете? – спросил КС с улыбкой.

Все замерли, словно подбирая добрые слова. И, когда улыбки преподавателей стали открытыми, свои мысли вслух высказал Дима:

– Это отвратительно! – рявкнул он, и все повернулись к нему.

Я против!

Слова Димы резанули воздух. Казалось, что общее доброжелательное настроение со всего маху натолкнулось на стену и осыпалось мелкими осколками. Кирилл Сергеевич нахмурился. Остальные озадаченно переглядывались. Саргасцева замерла, а потом суетливо спрятала руки под парту. Макс завис на самом краю стула, а потом медленно, словно боясь, что кто-то заметит его манёвр, соскользнул на середину сиденья.

Все явно были смущены, но высказаться не решались, поэтому КС продолжил сам:

– Дмитрий? Решение здесь будет принимать преподавательский состав. Студенты только наблюдают за нашим совещанием. Но раз уж вы взяли слово, поясните, пожалуйста, что вы хотели этим сказать?

Гройс поднялся на ноги. На Катю он не смотрел. Развернулся так, чтобы стоять к ней чуть ли не спиной.

– Я достаточно ясно выразился. Считаю включение Строковой в программу нашего курса подлостью! Мы все пахали этот год, чтобы добиться результатов. Зубрили методы видения как проклятые. В конце концов, боролись за звание лучшего на курсе восемь месяцев! И что теперь? Она просто будет с нами на равных?

– А почему нет? Если её способности позволяют справиться с дальнейшим обучением?

– Да мало ли у кого какие способности! – не унимался Дима. – Все посещали лекции и семинары, сдавали зачёты и делали домашние работы. И тут приходит она! И без отработок, без круглосуточной практики с витартами её просто зачислят на курс? Да в честь чего?!

– В честь Дня взятия Бастилии, – пошутил Стас.

Преподаватели усмехнулись, но остальным было явно не до смеха. Похоже, такое разногласие между преподавателями и студентами произошло в стенах «Спас-Арта» впервые. Тем более по такому щекотливому вопросу.

Дима не унимался.

– Здесь всегда всё было по правилам: учишься четыре года, и ты полноценный спасатель! Никто и никогда не нарушал порядок. Все учились сколько надо, не перепрыгивая через курсы и головы других учеников.

– Предположим, не все, – начал Кирилл Сергеевич, но Гройс его перебил:

– И кто же нарушил порядок?

– Сейчас – вы, Дмитрий. А экстерном на второй курс, в числе прочих, попал ваш покорный слуга.

КС картинно прижал руку к груди и наклонил голову в поклоне. Катя вспомнила, что такое приветствие считалось оскорблением, как и поцелуй руки, поднятой выше поясницы дамы.

Преподаватели снова начали улыбаться. Давали возможность Диме смягчить ситуацию. Но он, похоже, сдаваться не собирался.

– Но это когда было! Да и что вы сравниваете? Ваши способности и её! Строковой надо осенью на первый курс поступать, а не через головы прыгать!

Гройс упёрся руками в стол, словно пёс, готовый кинуться вперёд. Кате не было видно его лица, но казалось, что из приоткрытого рта капает слюна. Ей стало страшно. Захотелось провалиться сквозь землю. А лучше – проснуться утром и понять, что весь этот мир «Спас-Арта» ей приснился. Что нет никаких одарённых. Никто не учится на спасателя, а витарты не томятся в картинах.

Но, судя по тому, как накалилась атмосфера, с каким высокомерным лицом взирала Альбина Айдаровна, столкновение оказалось вполне реальным. Такое придумать было совершенно невозможно. И совершенно ужасно ощущать на себе. Быть в эпицентре скандала. Потому что это всё слишком!

– Дмитрий, давайте успокоимся и поговорим, как цивилизованные люди. Без оскорблений и эмоций. Мы вполне понимаем ваше недоумение от изменения в составе группы.

– Да меня не волнует состав! Меня бесит причина! Это во внешнем мире можно внезапно нарушить правила. Выставить на лучшем месте бесталанного художника, необоснованно лишить стипендии, заставить переделывать хорошую работу. Но здесь всегда был совершенно другой мир! В «Спас-Арте» никогда не выбирали любимчиков. Никто никого не подсиживал. Если и оставляли на отработку, то только заслуженно. И что теперь? У нас будет студент, который проучился два месяца из десяти, но будет таким же членом группы, как остальные? Что дальше? Будем помогать ей, недоучке, вытаскивать витартов из картин?

– Дмитрий, вы напрасно переживаете. Екатерина справится с учёбой. Её уровень дара вполне позволит это сделать без потери квалификации. Так что она сравняется с остальными через два месяца.

– Серьёзно? И вы позволите ей это сделать?

– А по какой причине мы должны сдерживать возможности талантливого студента?

– По той, что каждый должен работать честно, по правилам. Мы отпахали восемь месяцев, она – нет! Сегодня вы её сделаете студенткой, а завтра что? Незаслуженно повесите её фото в холле «Спас-Арта», как картину бесталанного Самойленко в Репинке?

– Он не бесталанный! Владислав Самойленко одарённый художник!

Катя внезапно вступилась за малознакомого парня. Она сама удивилась своей дерзости. Но теперь все взгляды обратились к ней.

– А вот и Стро-о-окова голос подала! Отлично! – Дима развернулся к Кате, уперев руки в бока. – А скажи-ка мне, откуда ты с ним знакома? Ты же не с улицы пришла в мастерскую его папеньки? Вас же за ручку привели! По блату? Тоже по блату?

– Моя мама дружит с его отцом, при чём тут блат? Я приходила в гости и видела работы Влада. Это не было вылазкой в мастерскую великого художника, а просто визит вежливости, даже не помню на какой праздник.

Фигура Димы была такой грозной, что Катя вжалась в стул. Казалось, что при любом неловком движении или вопросе Гройс кинется и разорвёт её на куски.

– А, стесняюсь спросить, кто у нас маменька?

– Аглая Раевская.

– Вот! – картинно разведя руки в стороны, Дима вновь развернулся к педагогическому совету. – Великий и ужасный искусствовед, сломавший не одну карьеру, – Аглая Раевская! Поздравляю, господа, у нас появился первый блатной студент!

Но их битву взглядов прервал Кирилл Сергеевич.

– Прекратите это, Дмитрий, сейчас же! При чём тут родители Строковой? Какая разница, кто её мама и чем зарабатывает отец? В «Спас-Арт» невозможно попасть по блату. Здесь учатся только одарённые. И только это имеет значение. Больше никакие факторы не принимаются в