Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

– Пусть пока подождут. А то как нападать всем на одну – это они умелые, а как проходы вскрывать, так требуют помощи. Потерпят.

Стук стал сильным и ритмичным. Кате стало жалко Макса. Он же явно перед Софией хотел показаться во всей красе, а тут – вывести не может.

– Я пойду, наверное, а то они поранятся, пока дверь будут вскрывать.

– Вы правы. Эти способны. Подчинюсь вашему великодушию.

Рыцарь аккуратно оттеснил Катю в угол, а потом, соединив ладони, сблизил двери входа и выхода. Когда они стали единым целым, он стукнул кулаком, и створка распахнулась. Мимо на бешеной скорости, чуть ли не кубарем пронеслись Максим с Софией и ещё какие-то две девушки. Они вопили, не сдерживая эмоций, и Ричард поморщился, захлопывая за ними дверь.

Кате в голову пришла неожиданная мысль. Она осмотрелась вокруг, вновь вернулась взглядом к стражу. Тот снова разводил руками двери, словно они были нарисованы на занавесках. Повинуясь внезапному порыву, Катя решилась задать вопрос:

– Простите… А вас действительно зовут Ричардом?

Страж застыл. Постоял, не оборачиваясь, несколько секунд. А когда повернул голову, стал каким-то прозрачным от печали.

– Вы правы. Это имя я выбрал сам. С тем, которым меня наградили родители, хорошо было жить крестьянином или матросом. Рыцарю оно не подходило.

– Но ведь вы – человек. Рыцарь – это только работа, такая же, как страж. Вы можете носить любое имя. И при этом останетесь собой. Тем более что никто не знает о нём. А я… Мне, наверное, пора. Простите за то, что влезла не в своё дело.

Рыцарь грустно улыбнулся.

– Конечно. Не буду вас задерживать. Но буду рад видеть в любое время. А наставника ищите в галерее первого курса. За девятой дверью вам откроется коридор. Из основного прохода никуда не сворачивайте. В нём портреты задействованных в обучении. Кто из них откликнется на вашу просьбу, не знаю. Думаю, что многие будут рады вам помочь.

– Но почему вы мне помогаете? – не удержалась от вопроса Катя.

Ричард отвёл взгляд, а потом снова посмотрел в глаза.

– Потому что объявленный вам бойкот несправедлив. Он вызван простой завистью. Это во-первых. Во-вторых, мало кто к нам относится как к людям: здоровается, прощается, интересуется. Вы всегда ведёте себя с нами по-человечески. К тому же вы живая художница, а их мы любим больше всего на свете.

Катя хотела сказать, что давно не может твёрдо держать кисть, но Ричард, словно смутившись, протянул руку. А когда девушка прикоснулась к мозолистой ладони тонкими пальцами, оказалась в подвале Эрмитажа.

Из толщи стены послышалось тихое: «До свидания». И, помахав стражу в ответ, Катя двинулась по извилистым коридорам на выход, теперь сверяясь с планом, который в последний момент сунул ей в руки КС.

Именно этот листок бумаги с нанесёнными на него ответвлениями коридоров Эрмитажа окончательно убедил Катю в том, что в ВШС у неё теперь не могло быть друзей. Она долго думала об этом ночью. Не смогла уснуть и, ворочаясь с боку на бок, заново переживала скандал на педсовете. Вспоминала, кто и что говорил, возвращалась мыслями к ненависти Димы, малодушию Саргасцевой и обиде Максима.

В какой-то момент она даже заплакала. Не от жалости к себе, а от одиночества. От осознания, что в любом из миров для неё не нашлось места или того, кто захотел бы стать Кате близким другом. В реале её предала Даша и очень больно оттолкнул Тима. А в стенах «Спас-Арта» ударил человек, который мог стать другом, советником, единомышленником.

Было больно от неоправданной злобы Димы. Да что она такого сделала? Катя не рвалась в ВШС, не лезла по головам, не просилась на первый курс досрочно. Ей всё это предложили, даже не спросив, чего хочет она сама. Эта мысль пришла в голову лишь теперь.

Но, несмотря на отвратительные перешёптывания за спиной, Кате и в голову не пришло бросить ВШС. Ей ужасно хотелось снова увидеть стража, найти в учебных пособиях витартов. А потом, когда она станет настоящим спасателем, освободить из картины заключённого в неё человека. От этой мысли даже голова закружилась.

Значит, надо собраться и двигаться в сторону цели. Хоть маленькими шажочками, хоть ползком. «Миллиметр в сторону цели лучше, чем год неподвижности» – так говорил врач на реабилитации. И сейчас Катя поняла, что будет цепляться за «Спас-Арт» даже зубами – так отозвалась в сердце возможность помогать людям.

Ночь прошла почти совсем без сна. Однако к утру Катя была не только уставшей, но и чуточку счастливой. Словно, ворочаясь в кровати, перекладывая и сминая подушку, она нашла выход из всех непростых жизненных ситуаций одновременно.

А что? Надо просто учиться всё свободное время – и будь что будет!

Выбери меня

В среду Катя пришла в «Спас-Арт» пораньше. Добралась по коридорам подвала, с трудом ориентируясь по нарисованному плану. Дойдя до последнего поворота, замерла, а потом решительно сделала шаг вперёд. Распахнула деревянные створки и услышала облегчённый вздох.

– Приветствую вас, Екатерина.

– И я вас… Ричард.

Рыцарь протянул ладонь и сжал Катину руку. Она присела в ответном книксене.

– Я опасался, что вы выберете другой путь.

– А разве тут есть другой путь? У меня на плане только один вариант.

Рыцарь аккуратно шагнул назад, проводя девушку в оружейную. И только после этого продолжил разговор.

– В подвале только один проход к этой двери. А в жизни – множество. И большинство ведёт в другие стороны. Я опасался, что вы изберёте менее болезненные варианты.

Кате стало весело. Приняв решение, можно было больше не тратить время на терзания. И теперь у девушки была только цель, а не сомнения по её поводу. Она открыто взглянула в глаза стражу.

– Я не сверну.

– Даже если будет больно? – В его голосе промелькнуло беспокойство.

– Мне уже больно, и это меня не смущает. Я не сдамся. Это моя дорога.

– Тогда удачи вам, Екатерина. Пусть ваш путь будет широким.

Поклонившись, страж распахнул вторую дверь, и Катя вышла в холл, наполненный шумом школы на перемене. Звуки моментально стихли. Девушка ступала по мраморному наборному полу, цокая каблучками босоножек, и чувствовала на себе осуждающие, разъедающие неприязнью взгляды.

На лице появилась улыбка. Катя вспомнила, как давным-давно смотрела интервью знаменитой питерской актрисы театра. Она говорила, что самое страшное – уходить со сцены под звук