Академия живых картин - Вера Алексеевна Фролова

– Это потому, что тебя страж провёл. Кстати, как при этом держал?

– Никак. Мы ладонями соприкоснулись, и я провалилась вперёд.

– Повезло.

– Да? А какие ещё бывают варианты?

– Разные. – Дима нахмурился и потёр лоб. – У стража своеобразное чувство юмора. Кого за руку тянет, кого за нос, кому в волосы вцепится. К тебе, можно сказать, бережно подошёл, с любовью. Ты ему понравилась, вот он и не стал издеваться. Но в картины просто так не попадёшь. Или сам витарт должен провести, или нужно установить проход снаружи. Для этого и требуются тоннельщики. Они пробивают дорогу освободителю, который меняет витарта на человеческий муляж и выводит его наружу. Вот такая схема работы.

– Кажется очень простой.

– Как и всё, что делают другие.

– Тоже верно. Давай уже заканчивать экскурсию. Веди меня на свой родной курс. Чему там учат целый год? Над входом изображение глаза, но я сомневаюсь, что тут готовят офтальмологов.

– Это точно! Первый год все спасартовцы обучаются на факультете видящих. Там не только готовят к быстрому нахождению витартов даже среди тысяч картин. Те, кто закончил первый курс, – не только разыскники. Они, как проявители для плёнки, делают изображение более чётким, дают возможность работать тоннельщику, жёстко фиксируя пространство полотна. Это самый первый этап работы по спасению – и самый важный. Если сунуться в непроявленную картину, там можно застрять.

– Так это ещё и опасно?

Катя остановилась как вкопанная. Диме даже пришлось вернуться назад.

– Разумеется. А ты как думала? Сходил как на прогулку и вытащил на белый свет человека, который много лет не мог выбраться наружу? И при этом даже не устал? Катя, мы тут не супермены, это раз. А ещё надо быть профессионалами, это два. Если всё делать чётко и грамотно, никакой опасности нет. Мы не просто так учимся четыре года. Каждый спасартовец – настоящий профи. Обучить элементарным приёмам освобождения витарта можно за два месяца. Но чтобы наработать автоматический навык правильных действий, мы проходим обучение длиной в бакалавриат. Именно для того, чтобы освобождение витарта было простым и безопасным. К тому же всегда эти операции проводятся не в одиночку, хотя и не такое бывало. Но чаще всего витарта вытаскивают группой, где каждый готов прийти на помощь, если что-то пойдёт не так. Так что не бойся. Научишься, и ничего опасного не будет.

– Подожди, а если всё-таки застрять в картине, что случится?

– Зависит от того, знает ли кто-то в этом мире, что ты застряла. Если другие спасартовцы в теме, то тебя вытащат быстро. Если это произошло в секрете от остальных – как повезёт. Тоже вытащат, но только после того, как найдут живую картину. Если она стоит на видном месте галереи или коридора, на это уйдёт меньше времени. Но если полотно где-то спрятано – считай, что ты ещё один витарт. Вытащат, когда обнаружат. Поэтому мы ходим на освобождение из картины всегда группой. Это самая простая техника безопасности. Снаружи всегда видящий, тоннельщик и даже фантомщик. Вытащат по-любому, не сомневайся. Главное, не геройствуй и не лезь в картину одна. Ничем хорошим дело не закончится. Обещаешь?

– Обещаю.

Экскурсия продолжается

Экскурсия по «Спас-Арту» получилась интересная. Дима был хорошим рассказчиком. А ещё ему, похоже, действительно нравилась Высшая школа спасательного искусства «Спас-Арт». Он называл её сокращённо ВШС и вдохновенно рассказывал об освобождении из полотен людей, о розыске пропавших, а также о возможности прожить свою жизнь не зря. Помогать несчастным, попавшим в безвыходную во всех смыслах ситуацию, – это воодушевляло. Даже Катю, которая ко всему относилась с большой опаской, захватило предчувствие чего-то радостного.

Она запоминала до мелочей, как ходила с Димой по коридорам факультета видящих. Гройс знакомил девушку с живыми портретами, показывал, где находятся залы для практических занятий, лекционные комнаты. Дима хорошо ориентировался в переходах и коридорах. Катя засомневалась, что сможет самостоятельно найти дорогу назад. Но Дима успокоил, что в ВШС всегда многолюдно и в любое время найдётся человек, который выведет в центральный холл, если заблудишься.

Кате всё было удивительно, но по-настоящему её поразили не чудеса «Спас-Арта», а птицы. Девушка всё время косилась в сторону окон длинных сводчатых коридоров. За стёклами то и дело пролетали разноцветные пернатые – то поодиночке, то весёлыми стайками. Птахи были пёстрыми, яркими и совершенно не питерскими!

А потом они катались на Непутёвых лестницах. Дима объяснил, что на них нечего соваться, если не понимаешь, куда они сегодня направлены. В центральном холле висели расписания перемещений пролётов, но кто же их смотрел? Поэтому шаг на лестницу мог привести к непредсказуемым последствиям, даже катастрофе.

– Ну что, Дима, будем чижить-пыжить? – Катю охватило какое-то хулиганское настроение.

– Что? – Гройс наклонился к ней с растерянной улыбкой.

– Ты не местный, что ли? Будем испытывать судьбу, рисковать. Готов? Или ты ходишь только по коридорам?

Диму явно задел этот вопрос. Он даже головой повёл в сторону, словно хотел опровергнуть Катино предположение. А потом упрямо вздёрнул подбородок.

– Я-то готов. А вот ты что будешь делать, когда унесёт к преподам или на последний курс?

– Вцеплюсь в твою руку и буду надеяться, что выведешь. Ты же грозился помогать.

Взгляд девушки стал испытующим. Гройс приосанился и с напускным безразличием шагнул на лестницу. Катя замерла на секунду и последовала за ним. Судя по направлению и небольшому расстоянию, они должны были выйти в соседнее крыло, к тоннельщикам, но не угадали. Обилие портретов старцев в монашеских рясах всколыхнуло в памяти Димин рассказ о несчастных фантомщиках.

– Третий курс? – прищурилась Катя.

– Он самый.

– Ещё раз?

– Поддерживаю.

Ребята снова шагнули на лестницу, пройдя один пролёт в противоположном направлении. Катя предполагала, что они с Димой вернутся обратно в коридор первого курса, но вышло по-другому.

Они вывалились в светлый широкий проход. Стены там оказались совершенно пустыми: ни картин, ни объявлений на них не висело. Людей тоже было мало, и большинство одеты в преподавательские мантии: ярко-алые, расшитые золотом.

Дима потянул Катю обратно на лестницу, но опоздал. Их заметил вездесущий Кирилл Сергеевич, что-то объяснявший девочке в перепачканном краской платье. КС окликнул ребят и подозвал взмахом руки, а когда ученица захлопнула папку с эскизами и упорхнула в сторону выхода из преподавательского крыла, недовольно покачал головой.

– Понятно, что у Строковой сносит голову от первых впечатлений. Они могут частично дезориентировать. Но вы-то, Гройс, почему решились на этот опасный