Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Эпилог Екклесиаста

Написано в 1955–1960 годах для поэтического сборника «Резец в небе»; ранее не публиковалось

Столь вопиюще,

как сон старинный катится

в ничто,

преходят и твои желанья, женщина,

меня оставив пробужденным,

но не обновленным.

Примечания

Книга Екклесиаста – книга Библии, выражающая идею, что всё в мире суета, всё тщетно, ничто не ново под солнцем – и Желязны, как известно, отсылает читателя к этой мысли в «Розе для Екклесиаста». В данном стихотворении он пишет о несходных сексуальных желаниях пары: мужчина возбужден, но раздосадован – женщина уже утратила интерес.

Бок

Опубликовано в книге «И полеты ангелов: жизнь и легенда Ханнеса Бока» (And Flights of Angels: The Life and Legend of Hannes Bok, составитель Эмиль Петая, Мемориальный фонд Bokanalia, 1968 г.) как «Без названия»

Вся мощь иссякла

Истек из призмы спектр

Былое имя вырезано в камне

Во мне кипит утрата некогда живого

Мне будет не хватать его миров сновидца

их музыкантов, напоенных солнцем

царств, им обобранных до радуг ради пиршеств

слов, высказанных гибкостью движенья

за долгий день диковинного дива

блистательных светил восхода и восторга

разыгранных над подписью невечной

в сиянье грезы вычерченной кратко

но ярко ярко

так ярко

Слово Желязны

Как писал Желязны в оригинальной публикации, это «строки о творчестве ХАННЕСА БОКА, написанные на известие о его смерти» [9]. Ханнес Бок (псевдоним Уэйна Вудэрда, 1914–1964) – известный в 1960-е годы художник-фантаст, чьей последней большой работой стала иллюстрация к «Розе для Екклесиаста» Желязны на тыльную и лицевую сторону обложки журнала The Magazine of Fantasy & Science Fiction за ноябрь 1963 года. «Когда мне было 12 лет и я хотел сочинять НФ, у меня была цель: чтобы что-нибудь, что я напишу, проиллюстрировал Бок. Когда я стал сочинять НФ, я уверился в том, что иллюстрации Бока мне не видать, потому что он отошел от фантастики. Я и представить не мог, что он вернется ради последней обложки – и это будет моя повесть» [10].

И тьма жестока

Eucuyo, 1954 г.

Мы отдыхаем здесь и ждем. Ждем.

Знаете ли вы, что значит ждать? Нам тесно здесь, моим братьям и мне, и мы смотрим на эту огромную металлическую дверь, ожидая, когда она откроется.

Сейчас она заперта. Но она уже открывалась прежде, и говорят, что рано или поздно она открывается всегда. Когда мы услышим тихий щелчок и внутрь заглянет чистый свет солнца, мы будем готовы.

Мы всегда готовы. Как и миллионы наших сородичей по всей планете. Готовы и ждем.

Говорят, что внешний мир красив, что с неба там льется теплый свет, побуждая зелень проклевываться из-под земли, и жить, и расти. Говорят, что он красив и ночью, что тьма в нем приятна, а не жестока, а в небе горят тысячи маленьких огоньков. Говорят, что в это время живые спят.

Нам этого никогда не изведать, потому что мы не умеем спать. Мы только отдыхаем, когда нас не используют.

Мы отдыхаем сейчас, и ждем, и заново переживаем свое трагическое прошлое. Наше прошлое всегда трагично; если оно у нас, конечно, есть. У некоторых из нас его нет. Мы – новые.

Но мы слушаем воспоминания старых, и мы знаем, каково это. Знаем, что значит увидеть внешний мир, всю его красоту, и выйти в него.

Он изменится.

Он всегда меняется, когда мы выходим наружу. В небе загораются не только звезды, а ночная тьма становится жестокой, как в нашем обиталище.

Бывает так, что ночь не темна. Тогда спят не все живые, а некоторые не просыпаются даже с наступлением дня.

Мир недолго бывает красивым, когда мы выходим. Он становится уродливым.

Нам не нравится уродство. Нам не нравится ждать. Нам не нравится даже существовать. Но мы – слуги. Мы должны существовать, и ждать, и творить новое уродство каждый раз, когда дверь открывается.

Она откроется снова. Говорят, что рано или поздно она открывается всегда.

Тогда нежный солнечный свет заглянет сюда и расскажет нам о красоте внешнего мира. Он увидит наши блестящие металлические тела и слова «Оружейный склад», написанные на двери.

Он увидит это и уйдет.

И тогда наше ожидание закончится.

Слово Желязны

Это первый целиком опубликованный рассказ Желязны; он был напечатан в литературном журнале неполной средней школы города Юклид, Eucuyo, в 1954 году. Желязны активно рассылал рассказы по журналам, но получал только отказы. Позднее он переиздал этот рассказ в одноименном малотиражном буклете, где назвал его «очевидным подражанием Брэдбери» [11].

Протест мистера Фуллера

Eucuyo,1954 г.

– Доброе утро, мистер Фуллер, – сказал помощник, поправляя свою белую форму и улыбаясь.

– Доброе утро, Джордж. Что у нас сегодня по расписанию?

– По расписанию, мистер Фуллер? – переспросил помощник. – Вы же знаете, что у нас нет никакого…

– Забудь, – вздохнул мистер Фуллер, непримечательного вида мужчина тридцати с лишним лет. – Я просто подумал, что, может быть… Не важно.

– Вам что-нибудь нужно, сэр? – с готовностью поинтересовался помощник.

– Нет. Я, наверное, прогуляюсь. – Мистер Фуллер развернулся и оставил старого помощника.

Ему подумалось, что день выдался прекрасный, но, впрочем, других здесь и не случалось. Он спустился по извилистой дороге в долину и заглянул в сад. Сорвал с дерева яблоко, даже не оглядев, прилег в тени и вгрызся в него.

Яблоко, разумеется, было идеальным – они всегда такими были; собственно говоря, в этом месте идеально было все. Можно просто лечь и расслабиться – обо всем позаботятся за тебя. Мистер Фуллер снова вздохнул, глядя, как на дороге лениво закручивается пылевой смерчик. Человек должен быть счастлив, когда он волен делать все, что ему угодно. Одна проблема: делать здесь было нечего.

Мистер Фуллер понял, что несчастен.

Он швырнул остатком яблока в ствол ближайшего дерева.

Шмяк!

«Так это и случилось, – подумал он. – Я просто переходил улицу, когда какой-то сумасшедший водитель пронесся на красный свет».

Решетка радиатора и бампер мчались прямо на него, измученно визжали шины. Их вопль становился все громче и громче.

Шмяк!

И он очутился здесь. Мистер Фуллер встал и зевнул. Смахнул с одежды несколько пылинок. Может, для него найдется какое-нибудь занятие. Где этот проклятый