Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

земле. Раздался глухой, утробный звук, похожий на удар огромного колокола, и я почувствовал, как волна магии земли и жара прокатилась по стенам, спрессовывая и сжимая их еще сильнее. Со стен фундамента начал валить пар. Раствор, который ещё минуту назад был пластичным и податливым, начал быстро затвердевать, связывая бутовые глыбы в единую, неразрывную структуру. Через несколько минут он набрал минимальный уровень прочность, чтобы не растечься и не рассыпаться, тогда я остановился, примерно через пару недель он наберет свою окончательную прочность, но уже завтра на нем можно будет продолжать строить остальные элементы сооружения. А пока я обмазал внешний слой дополнительным слоем чистой глины и дегтя, для лучшей гидроизоляции. Таким образом, обойдясь без балок я закончил свою работу с фундаментов под новую кузню.

Когда стены подвала были готовы, я перешёл к следующему этапу. По центру огромного прямоугольного пространства я сотворил две мощные каменные колонны из той же смеси, заранее вырыв дополнительные выемки на пол метра ниже уровня котлована, подсыпав дно песчаной подушкой. Эти колоны были не просто грубыми опорами: я постарался придать им благородный, почти архитектурный вид. Каждая колонна имела в основании квадратное сечение примерно полметра на полметра и плавно, по мере подъёма, переходила в круглое. На высоте около трёх метров я сформировал капители — широкие, расходящиеся в стороны каменные чаши, украшенные простым, но изящным орнаментом в виде переплетающихся колосьев и дубовых листьев. Эти капители будут держать на себе массивные деревянные балки перекрытия, принимая на себя вес всего верхнего строения вместе с тяжёлыми печами, наковальнями и иным оборудованием.

Спустя несколько минут после окончания работ я провёл ладонью по ещё тёплой, чуть шершавой поверхности колонны, чувствуя, как магия земли всё ещё пульсирует внутри камня, медленно застывая и набирая прочность. Я на мгновение остановился и прислушался к своему телу. Магический резерв, несмотря на внушительный объём работ, был ещё далёк от истощения, но я чувствовал, как начинает накапливаться ментальная усталость.

Я отошел в действующую кузню. Кольчуга на груди мягко пульсировала, и я, прикрыв глаза, потянулся к селенитовому аккумулятору. Тёплая волна энергии хлынула в меня, заполняя резерв до краёв: это было похоже на глоток свежей воды после долгого перехода. Затем я достал из подсумка два небольших деревянных флакона заткнутых восковыми пробками. Жидкость внутри была голубоватой, полупрозрачной, с лёгким перламутровым отливом, и при встряхивании в ней медленно поднимались крошечные серебристые пузырьки. Я сорвал пробку с первого флакона и залпом выпил содержимое. Вкус был, как всегда, странный: смесь мятной свежести, грибов, имбиря, лёгкой горчинки и чего-то неуловимо металлического, словно лизнул медную монету. По телу разлилось приятное покалывание, голова прояснилась, а ментальная усталость отступила, словно её смыло волной. Второй флакон я также опустошил, все равно действие этого вида зелий маны крайне нежное и продолжительное.

С новыми силами я вернулся к работе. Стены/фундамент мельницы должны были быть не менее прочными, чем стены подвала новой кузни, а может, даже и прочнее: всё-таки им предстояло выдерживать постоянные вибрации от вращающихся механизмов и порывы ветра, что будут давить на высокое строение с весом жерновов и всех механизмов. Я снова поднял в воздух бутовый камень, снова замешал известково-песчано-глиняный раствор, и снова «Копарь Мк. II» запел в моих руках свою неслышную песню. Я работал быстро, но без спешки: каждый камень находил своё место, каждый шов заполнялся раствором ровно настолько, чтобы обеспечить максимальную прочность. Подвальные стены росли на глазах, поднимаясь всё выше и выше.

К обеду я, наконец, закончил. Я опустил посох, чувствуя, как напряжение уходит из плеч, и оглядел результаты своего труда. Фундамент и стены подвала были готовы — массивные, надёжные, готовые принять на себя деревянные балки перекрытия, которые завтра привезёт Тимоха. И хотя работы предстояло ещё много (крыша, механизмы, жернова, лопасти ветряка) основа уже была заложена. Я с удовлетворением кивнул сам себе, вытер пот со лба и направился к колодцу, чтобы ополоснуть лицо и руки.

Вода была ледяной, пахла железом и глубиной, и я с наслаждением плеснул её на разгорячённое лицо. Капли потекли за шиворот, по спине, и я вздрогнул от этого внезапного холода, но тут же почувствовал, как по телу разливается бодрость. День был в самом разгаре: разгоряченное светило заливало хутор ярким, почти белым светом. Где-то вдалеке, за полями, слышалось мычание коров и редкие крики петухов, наш словно отвечал им в перебранке, обозначая свою территорию и власть над многочисленными самками: обычные звуки мирной сельской жизни.

Но сегодня дела ещё не были окончены, у нас была ещё одна задача: выбрать и приобрести породу свиней для нашего хозяйства.

Глава 8

Хряки

После обеда я накормил Бурю, нашу гнедую кобылу, дал ей ведро свежей воды и принялся впрягать её в повозку. Аня помогала мне, придерживая упряжь, пока я затягивал ремни на холке и подпруге, а Сергей проверял состояние колёс, подшипников и осей, наклонившись и всматриваясь в деревянные спицы. Буря, словно чувствуя предстоящую поездку, фыркнула, встряхнула гривой и нетерпеливо переступила копытами по утоптанной земле двора. Я провёл рукой по её шее, ощущая под ладонью упругие мышцы, и негромко проговорил несколько успокаивающих слов. Кобыла повернула ко мне морду, её большой тёмный глаз с длинными ресницами смотрел внимательно и доверчиво.

Мы втроём забрались в повозку: я взял вожжи, Аня устроилась рядом, закутавшись в лёгкий плащ (хотя светило слегка припекало тут даже в ноябре, но ветер на ходу мог оказаться уже достаточно прохладным), а Сергей сел на заднюю лавку, положив широкие ладони на колени. Я легонько дёрнул вожжи, цокнул языком, и Буря тронулась с места, выводя повозку за ворота нашего хутора на просёлочную дорогу.

Дорога вилась между полей и перелесков, обрамлённая невысокими кустами и редкими старыми вязами, чьи кроны отбрасывали на землю скользящие тени. Воздух был напоён ароматами выкошенных пшеничных полей, полевых трав и отдалённого речного ила. Небо над нами сияло нежным, почти белым светом большого светового кристалла, что возвышался где-то далеко над центром этого мира, и лишь по краям небосвод окрашивался в бледную лазурь. Лучи просачивались сквозь пыльцу, поднимавшуюся от полей, и золотили воздух мелкими, танцующими искрами.

Василий Фёдорович, наш купец и постоянный посредник в торговых делах, заранее предупредил своих знакомых фермеров-заводчиков о нашем визите. Все трое специализировались на породистых свиньях, и каждый держал несколько интересующих нас экземпляров. Василий дал подробные указания, как добраться до каждого из них, и даже передал короткие письма-рекомендации,