Великий Кузнец - 8 - Анри Олл

— Здравствуйте, — сказал он, кивая нам и протягивая руку каждому по очереди. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— Петруха — мой старший, — гордо объявил Макар Трофимович. — Умница, работяга, помощник первейший!

Парень слегка покраснел, но промолчал, только усмехнулся застенчиво.

Мы двинулись вглубь хозяйства. Макар Трофимович оказался прирождённым гидом: он говорил без умолку, показывая то амбар с зерном, то загон с курами, то огороды, где подрастала капуста, морковь и редька. Он рассказывал о своих детях, о том, как они помогают по хозяйству, о своей жене Марфе Егоровне, о том, как они с ней двадцать с лишним лет в браке и всё никак не могут остановиться рожать новых помощников. Он смеялся раскатисто, хлопал себя по животу и то и дело поправлял шляпу, сползающую на затылок.

Петруха шёл рядом молча, но время от времени добавлял короткие, дельные замечания.

Мы миновали огороды, загоны с козами и курами, прошли мимо небольшого пруда, на поверхности которого дремали несколько белых уток, и наконец оказались перед двумя добротными свинарниками. Они стояли на небольшом возвышении, чтобы весенние воды не подтапливали постройки, и были сложены из толстых брёвен, плотно проконопаченных мхом. Крыши покрывала солома, уложенная плотными, ровными снопами, а дверные проёмы были широкими, с массивными деревянными засовами. От свинарников тянуло характерным запахом навоза, перепревшей соломы и чего-то ещё: кисловатого, тёплого, живого.

Макар Трофимович подошёл к первому свинарнику, распахнул дверь (она скрипнула на петлях, и я мысленно отметил, что их стоило бы смазать дёгтем или жиром), и мы вошли внутрь. Внутри было сумрачно, но достаточно светло благодаря нескольким узким щелям под крышей, через которые пробивались тонкие лучи дневного света. Воздух был тёплым, влажным, насыщенным. По обеим сторонам тянулись деревянные загоны, разделённые перегородками высотой примерно по пояс взрослому человеку. В каждом загоне копошилось по нескольку свиней: крупных, розовых, с висячими ушами и короткими, крепкими ногами. Они подняли головы, услышав наши шаги, и несколько из них подошли к краю загона, вопросительно хрюкая и пытаясь дотянуться рылами до Макара Трофимовича. Тот засмеялся, похлопал ближайшую по боку и достал из кармана горсть сушёных зёрен, которую тут же высыпал в деревянное корыто.

— Вот мои красавицы! — объявил он гордо. — Это обычная местная порода, но я её улучшаю уже лет двадцать, отбирая самых здоровых и крепких. Растут быстро, болеют редко, мяса дают много. Ничего необычного, но надёжно, как топор.

Петруха кивнул, добавляя:

— Отец всегда говорит: лучше иметь хорошую местную свинью, чем плохую заморскую. Меньше хлопот, меньше болезней.

Мы обошли первый свинарник, заглянули в каждый загон. Свиньи были и впрямь крупными, упитанными, с блестящей кожей и живыми, умными глазками. Аня присела на корточки, протянула руку к одной из свиноматок, та обнюхала её пальцы и довольно хрюкнула. Сергей тоже осмотрел животных внимательно, оценивающе, но ничего не сказал: видимо, порода была неплоха, но ничем особенным не выделялась.

Затем мы перешли во второй свинарник. Он был похож на первый, но чуть меньше, и свиней в нём было явно поменьше. Макар Трофимович открыл дверь, и мы вошли внутрь. Здесь запах был чуть иным: не таким резким, но с лёгким оттенком чего-то мускусного, дикого. Я огляделся и увидел, что здесь содержались свиньи явно другой породы: более крупные, с почти бежевой кожей, покрытой множеством глубоких, толстых складок, которые свисали с их боков и шеи, словно у мастифа. Они выглядели массивными, тяжёлыми, неповоротливыми, но в то же время удивительно спокойными: они даже не подняли голов, когда мы вошли, лишь несколько свиней лениво открыли глаза и тут же закрыли их обратно.

— А вот это уже кое-что поинтереснее, — объявил Макар Трофимович, подходя к одному из загонов и опираясь на перегородку. — Это скроллы. Бежевые скроллы, если быть точным. Редкая порода, их мало кто держит, потому что прихотливы и выглядят они, прямо скажем, не очень: вон, сколько складок, будто шкура им велика. Но это обманчиво! Эти складки — не изъян, а достоинство. Видите, сколько там кожи? Да с одной такой свиньи можно столько сапог нашить, что на всю деревню хватит!

Он подошёл к одной из свиней и похлопал её по боку. Рука его погрузилась в толстую складку, и я увидел, как кожа податливо сдвинулась. Свинья даже не шелохнулась, лишь довольно хрюкнула.

— Мясо у них жирное, — продолжал Макар, — много, больше чем у обычных пород. Не такое уж, конечно, диетическое, как у тех же диких кабанов, но вкусное, сочное. И сало из них выходит первый сорт: белое, мягкое, тает во рту. А главное — кожа: высококачественная, толстая, прочная. Идеально подходит для ремней, сумок, обуви. И её, как я уже сказал, много. Вот у обычной свиньи кожи на одну шкуру, а у скролла — на две, а то и больше.

Аня присела рядом с загоном, внимательно разглядывая одну из свиней. Та, кажется, даже не заметила её взгляда, продолжая дремать в своей соломенной подстилке. Петруха добавил:

— Характер у них спокойный. Не агрессивные, не драчливые. Можно и детям подпускать, они не тронут.

— А едят много? — спросил Сергей.

— Едят прилично, — кивнул Макар Трофимович, — но не сильно больше, чем другие крупные породы: и зерно, и корнеплоды, и траву, и силос, и пищевые отходы — всё жрут с удовольствием. Болеют редко, если условия создать, холода сильно не боятся, да и нет особо его в наших краях. В общем, хороший товар, если кожа нужна или любите жирное сочное мяско.

Я кивнул, записывая мысленно все эти сведения, но чувствовал, что эта порода не совсем то, что мы ищем. Да, кожи много, это полезно, и мясо неплохое, но что-то в них не зацепило. Может, именно их неповоротливость, или этот вид складок, который делал их похожими на какие-то живые тряпки. Аня, судя по её задумчивому взгляду, думала примерно о том же.

Макар Трофимович, словно почувствовав наше сомнение, широко улыбнулся и хлопнул в ладоши:

— Ну а теперь позвольте рассказать вам о тех, кого у меня нет, но которые меня впечатлили больше всего за всю мою долгую жизнь! Вы когда-нибудь слышали об Имперских Бурых Боевых Хряках?

Я покачал головой. Аня тоже отрицательно качнула, Сергей нахмурился, но