С любовью. Стая - Сергей Анатольевич Кусков

в городах — концы, это термин. И это не считая земель разных князей, на которых законы государства напрямую не действуют (не все). В общем, всё сложно. А вот представитель регионального Дворянского Собрания, сменивший на посту надоедания мне любимому уездного голову, чел понятный. Парламентарий региона. Не в смысле что у регионов есть свои парламенты, нет. Это ж не субъекты федерации чтобы иметь такие атрибуты. Просто общество, повторюсь, сословное, и Дворянское Собрание в регионе это клуб, в который входят представители оного дворянства и сами про меж собой решают важные вопросы. И учитывая, что государственные должности могут занимать ТОЛЬКО дворяне, и каждый из них владеет куском земли, некоторые — немалым, некоторые — на правах не облагаемой налогами вотчины… В общем, этот орган в регионах влиятельнее земских приказов; что в Собрании про меж себя народ неформально решит, то приказы (местные министерства) и будут претворять в жизнь.

Лихо я окунулся в региональную политику! И всё за жалкие десять минут, от которых голова кругом и хочется бежать, всё бросив! Бегать вдоль забора куда как легче и проще. А если б не полетел сюда, когда б дошли руки изучить всё это? Я тут собрался бизнесы открывать, алмазы добывать, а не понимаю, как государство устроено, и чем отличаются уезд и земство!

Я потом этот момент обдумаю, пока некогда, но отдельно поразило, что оба местечковых глав были мужчинами. Недооценивал влияние местных мужиков, признаю, они не только домохозяева. Этот типчик, как я и предполагал, тоже явился с целью защитить своего собрата, то есть сосестру, которую мы (с нашей подачи) приговорили. Что-то указывал, доказывал, цитировал параграфы и пункты неких основополагающих документов. Надоел, я и на него сорвался:

— Слышь, чел! — Ага, «подрезал» на вооружение эпитет у Шустрого. — Ты где был, когда дети дерьмо жрали? Да хоть вчера ты где был? Вчера надо было сюда к нам приходить, и этот вопрос обсуждать, и свою «сестру» защищать! А сейчас — не лезь! Это была боевая операция, а значит она попадает под статью о мародёрстве, а ты иди нахрен!

Ну вот, опять вразнос пошёл. Одного голову еле отправили в пешее эротическое, на грани был, а тут…

— Саша! Сашенька, успокойся!.. — подскочила Марья, силой вжала в своё плечо и ТАК зыркнула на дворянчика, что тот про себя выматерился и предпочёл ретироваться. Хотя остался при своих.

— Я до матушки царицы дойду! — буркнул себе под нос, но так, чтобы мы его слышали. — С каких это пор у нас несовершеннолетние определяют, кого казнить, кого нет?

В общем-то он прав. Всецело. И реши мы взаправду кого-нибудь казнить… Но раз нет — играем роль, и играем по Станиславскому, чтоб поверили! Ибо ну не доходит до господ сеньоров иначе, только через стресс и угрозу расправы.

— … Ваше высочество, поймите, внучка-дурочка! Дура набитая! Опыта ещё — кот наплакал!..

А это уже не за мной, а за Машей хвостик ходит. Бабуля в возрасте, глава того самого клана, то есть рода, что вчера обидел её, отказав в предоставлении автобусов. Ага, примчалась прямо с утра, к открытию проходной. Ибо после сестрёнкиного объявления на всю страну в их адрес войны, да после того, как мы детей на поесть вертолётами возили, а значит достаточно безбашенные, чтобы угрозу воплотить… Тут очко у их главы не просто задымилось; тут народ полный звиздец почувствовал.

Маша пыталась отвязаться от старушки, всячески грубила, пыталась убежать, но та догоняла и верещала, дескать, «простите, ваше высочество, внучку бес попутал».

— Са-аш! Спаси! — кинулась она по итогу ко мне. — Прикрой!

— А я что могу сделать? — улыбнулся ей на это. — Ты сама хотела крестовый поход. Прикажи дружине выставить её, и все дела. А транспортом пусть Гусева займётся, она в момент новые машины найдёт.

— Просто понимаешь… — Сестрёнка смутилась. — Мне придётся, как всё закончится, ещё и этот вопрос на контроле держать. Поднимать Беклемишеву, просить инспекторов, ехать с ними, искать в работе этой семьи недочёты и огрехи… Не то, что я этого не хочу или не справлюсь… Просто… Ну, в общем, это не Глебова, вымогавшая деньги; эти согласно закону всё сделали, пусть и некрасиво. Будь на нашем месте не мы, а какие-нибудь Шуйские или Бельские, фиг бы им, только через договора и предоплату, и наказание за приём налички. А потому несерьёзно получается. Да, на кону дети, но с другой стороны подход какой-то двоякий: нам можно то, чего нельзя им. Но как их компания должна в этом разбираться, кто вышел лицом так делать, кто нет? Критерии где? Звонок непонятной мутной девчонки с писклявым голосом, у которой ещё паспорта нет?

Интересные у сестрёнки проблемы. Сумбурно изложила, но я понял.

— То есть самый оптимальный вариант — наказать их сейчас, чувствительно, но не запредельно — без миллионных конских штрафов и угроз закрытия, верно? Чтоб почувствовали неправоту, но и чтобы не пришлось реально их в пыль разносить?

Подтверждения не требовалось.

— Погуляй, отойди. Демонстративно займись чем-то, дай нам наедине пообщаться.

И когда Маша двинулась решать что-то с журналистами, подошёл к бабульке.

— Так, уважаемая, пока её высочество отвлекли, у нас мало времени. — Это вместо «здрасти». Боярыня, а она, разумеется, была местной региональной боярыней, от такого начала от неожиданности икнула, но ничего не сказала — признала моё право давить. — Приют на ближайший год поступает по наше негласное курирование. Воевода, как наместник мамы, назначит сюда администратора из своих верных людей и будет напрямую контролировать, что тут происходит.

Бабуля снова кивнула. Перешла в нападение:

— Может… Ваши высочества… Вам нужно какое-то вспомоществование… Ну, скажем, чтобы тут всё в порядок привести? — Окинула рукой вокруг. — Ремонт там, покраска, ещё чего?.. Сейчас всё дорого…

Ага, идём по проторенной тропе — решаем вопрос через взятку. И тут уже плевать на сумму: понятно, она будет совсем не региональная, но отсутствие претензий и обид со стороны царевны — дорогого стоит. Однако взятка вещь такая, один раз возьмёшь — и потом всю оставшуюся жизнь не докажешь, что ты «не верблюд».

— Лично нам с Марьей от вас ничего не нужно, и на ремонт деньги найдём, — отрезал я. — Чай, не последний хрен доедаем. А вот вы наказание понести должны. И значительное. — Пронзил её взглядом, собеседница стушевалась.

— Насколько значительное? — правильно поняла меня боярыня и сузила глаза. Торг — это хорошо. Это значит, что я дал принципиальное согласие на урегулирование. Вопрос в цене, и я её сейчас буду набивать.

— Скажем, начиная от сего дня