Цвет любви - рыжий! - Наранга

А на нем… В точности он! «Барабанозверь», а на нем — всадник. Кстати, интересно, кто же из них айретан? Вот точно такая парочка пролетала над Алисой на том лугу, где камень-путевод. Только на гобелене у всадника в руках что-то вроде длинной трубы. Видимо, в комплект к барабану, на котором он летит. Летучий оркестр. И еще — маска на голове, словно птица с двумя клювами.

Вдруг изображение шевельнулось. Алиса отпрянула.

Да нет, показалось, вроде все неподвижно... Но она же сама видела! И теперь маска повернута вбок, а не смотрит прямо на нее, и виден еще один клюв — сзади. А свободная рука указывает куда-то вперед по направлению полета.

— Не бойся, голубушка, — со странной улыбкой на лице произнесла женщина. — Многие вещи только кажутся неживыми. А на деле они… вправду, не то, чтобы живые, но… живоподобные. Одушевленные.

Алиса немного успокоилась.

— Да, мне Люба говорила, что Влад делает… Да он мне табуретку в лесу сделал и подарил! Она сама домой пришла.

Женщина согласно кивнула.

— Да, Влад такое делает. И не только такое. Можно вплетать нити душеподобия в волокна древесины, замешивать глину душеобразия или ковать одушевленный металл…

Алиса решила попытаться успеть ухватить ответ, который ей так и не дали:

— А этот айретан… Он кто? Это всадник? Или эта… штука, на которой он летит? Они вообще опасны? Один надо мной пролетел, знаете, там, за рекой, где камень-путевод. Просто пролетел, будто не заметил!

Женщина провела рукой по гобелену, и картинка вернулась в первоначальное положение.

— Больше интересно, куда он летел. Впервые за две тысячи лет.

Она немного помолчала. Алиса ждала продолжения.

— Айретан — это должность. Сейчас мало кто помнит. Мало кто знает. Ему по рангу положен жезл или вот эта штука. — Она кивнула на гобелен. — Они рождаются вместе. Пара — человек и его зверь. Или зверь и его человек. Оба полуразумны, но вместе — разумны весьма, поэтому стараются не разделяться.

Она отвернулась к окну, словно разглядывая солнечный луч на полу.

— А ведь он показал рукой на северо-восток, верно? — неожиданно спросила женщина.

Алиса не сразу поняла, но потом сообразила, что та о гобелене.

— Да, наверное…

Женщина кивнула.

— Ну, пойдем. Влад теперь нескоро вернется. Но теперь — вернется.

Алиса демонстративно пожала плечами, мол, ей все равно.

Они вышли, и тут Алиса сообразила, что так и не познакомилась с этой… родственницей Владислава.

— Ой, я забыла представиться! — схитрила Алиса. — Я Алиса, внучка Любавы.

Женщина посмотрела на нее долгим взглядом.

— Я знаю, — спокойно ответила она и представилась, — Ася. Заходи как-нибудь.

Прежде, чем Алиса успела что-то добавить, ее новая знакомая удалилась. Прошла по всей улице и свернула на тропинку в сторону леса. Туда, где гуляли вчера Алиса и Влад. Возможно, пошла его поискать? Или… Кто же она ему, все-таки?

Алиса стояла у калитки до тех пор, пока Ася не скрылась из виду. Заноза засела в ее сердце. Чем дольше они разговаривали с этой загадочной женщиной, тем моложе та ей казалась. И тем меньше верилось, что она приходится Владиславу кровной родственницей. А почему тогда она вот так спокойно зашла в его дом? А вот потому! Вот именно!

25

Во сне Алиса погрузилась в мир, почти начисто лишенный красок. И только один звук пребывал в нем — навязчивый, неприятный шорох, мерзкий шелест, доносящийся со всех сторон одновременно, словно пытающийся выскрести из головы мозг.

Она стояла в лесу. В древнем и глубоко больном лесу с черными, скрюченными деревьями, будто застывшими в предсмертной агонии. Их ветви, сплетаясь над головой в плотный полог, не пропускали ни лучика света. Здесь царили вечные сумерки. Влажный и холодный воздух был наполнен запахом тления, плесени и чего-то металлического.

Это было место из самых глубоких ночных кошмаров. Старые сухие ветки здесь не хрустели под ногами — они утопали в слое склизкого мха. Шаги получались тяжелыми, неуверенными и при этом совершенно бесшумными. Эта влага не хлюпала, не чавкала и не плескала, а покорно расступалась и каждый раз сходилась вновь, не оставляя следов.

Алиса шла, сама не зная куда, ведомая внутренним компасом — тревогой, затаившейся под сердцем. А этот шорох… Этот достающий шорох… Этот чертов шелест! Он был повсюду. Будто тысячи невидимых лапок перебирают сухие листья. Будто что-то огромное и неспешное скребется о кору. Будто тени, обретшие плоть, шепчутся за спиной.

Заткнув уши, Алиса пробиралась по ужасному лесу.

И вот она увидела его — Владислав! Он висел в центре небольшой поляны, опутанный с ног до головы липкими тугими нитями, напоминавшими то ли сплетение корней, то ли толстенную паутину. Нити впивались в его кожу, оставляя темные следы, стягивали руки за спиной, перехватывали горло.

Его глаза, обычно такие живые и яркие, были закрыты, а лицо — мертвенно бледно. Он не двигался. Лишь грудь его едва заметно поднималась, доказывая, что он еще жив.

А вокруг Влада в воздухе что-то мельтешило. Не было видно четких форм, только тени — быстрые и наверняка опасные. В них то вспыхивали крошечные, кислотно-зеленые точки, то мелькали тонкие, как лезвие, конечности. То вдруг проступала искаженная, несуразная полупрозрачная фигура немыслимого существа или даже клубка существ, на секунду остановивших свою безумную пляску. Едва уловимая пауза — и вот оно опять срывалось с места, и все повторялось снова.

Это «что-то» суетливо и жадно обшаривало пространство вокруг пленника, подбираясь все ближе, но не решаясь прикоснуться к нему напрямую. Казалось, этой сущностью движет вовсе не чувство голода, и не злоба, но нечто не менее пугающее — холодное, неумолимое любопытство. Словно Влад — редкое насекомое, пришпиленное булавкой к коллекционному стенду. Редкое, еще живое и, возможно, все еще способное ужалить. Насекомое, которое очень хочется препарировать…

— Влад! — попыталась крикнуть Алиса, но из горла вырвался лишь едва различимый шепот.

Однако он услышал. Его веки дрогнули, с огромным трудом приоткрылись. Его взгляд был мутным, но устремленным прямо на нее. В его глазах читалась бесконечная усталость и боль. А еще — в них затеплилась надежда.

И в этот миг одна из теней, самая дерзкая, резко метнулась к его лицу…

Алиса проснулась в холодном поту. Резко, с судорожным вздохом, будто вынырнув из проруби. Сердце выдавало ударов двести в минуту, тело сотрясала крупная дрожь.

Она лежала, уставившись в темноту потолка,