Леди и Ведьма против всех - Тоня Рождественская

— Кэтрин, а ты… — запинаюсь, не зная, как начать этот разговор. — Как ты относилась к этой женщине?

— Никак, — хмурится призрак. — Она была несносна. Как и большинство человек в этом поганом театре.

— То есть вы не дружили?

— Нет, — отвечает девушка. — Вот еще!

Вглядываюсь в ее лицо, стараясь понять, ее чувства. Только вот не понимаю. И все же не скажу, что вижу в ней особое торжество или радость. Она, конечно, не убита горем, и все же скорее печальна, чем довольна случившимся.

— Вы в порядке? — оказывается рядом Бруно, да еще и так резко, что я чуть не вскрикиваю. — Вы так бледны!

Нет, я не в порядке. Я совсем-совсем не в порядке. И даже больше, я в полном непорядке! Потому что в этом проклятом Дешендоре нет ни одного нормального человека (или призрака), по поводу которого у меня нет никаких подозрений.

— Я понимаю, — Пайетт пытается поддержать меня за локоть, хотя я вовсе не собираюсь падать в обморок. — Убийства, трупы… все это просто ужасно! Может быть, вам нужно выпить воды?

— Нет, спасибо, — выдавливаю я из себя. — Все нормально.

— Удалось что-нибудь почувствовать?

О да! Удалось… Только вот вовсе не то, чего бы хотелось!

— Ничего конкретного, — сдавлено отзываюсь я.

— Правда? Прямо ничего конкретного? — появляется с другой стороны Беккер. — Вот это неожиданность!

Едва сдерживаюсь, чтобы не послать его ко всем чертям. Мне сейчас не хватало только этого заносчивого прагматика с завышенным самомнением.

— Хотя, мне показалось, вы говорили с кем-то, — смотрит он на меня как-то слишком въедливо. — Я подумал, что, может быть, с призраками?

— Правда? С призраками? — передразниваю его тон. — Я думала, вы не верите в призраков, детектив.

— А что, если верю? — вдруг совершенно неожиданно говорит тот, и его взгляд вовсе не улыбается, и даже не отливает никакими нотками ехидства.

Что это значит? С каких это пор Беккер начал относиться к сверхъестественному без едкого скептицизма?

— Тогда я скажу вам, что нам надо срочно провести ритуал.

— Ритуал? — спрашивают одновременно оба детектива.

— Да, — отвечаю я. — Не здесь, разумеется. В участке. Мы проведем с вами ритуал, чтобы понять, что связывает всех этих жертв.

— Вы хотите вернуться обратно в участок? — спрашивает Пайетт.

— Да, и как можно скорее, — подтверждаю я.

Я не просто хочу вернуться в участок, мне нужно убраться отсюда как можно скорее. Пока не обнаружилось что-то еще и пока никто не догадался, что убийца на самом деле — это я…

Глава 21

Снова выводы и…

— Что ты задумала? — спрашивает Кэтрин, когда мы возвращаемся с ней в участок.

Вдвоем. Пайетт и Беккер пока не могли оставить место преступления. Но так даже лучше. Без них я смогу спокойно подумать. Наверное…

— Мне нужно еще раз просмотреть материалы по другим жертвам, — тихо отвечаю я, рассеяно глядя в окно.

И это чистая правда. Я должна еще раз проверить карточки девушек, убитых «Кровавым садовником». Мне и до этого казалось, что мы упускаем что-то важное, и теперь я, кажется, знаю, что…

Кэтрин непривычна молчалива пока мы едем в дилижансе. И остается только гадать из-за переживаний или триумфа. Пару раз я задавала ей разные вопросы, но придумать такой, чтобы вывести призрака на чистую воду, у меня пока не выходит.

Бесит! Уж коли втянула меня во все это дерь… в этот бред, то уж могла бы хотя бы поделиться важными аспектами дела! Спросить, что ли ее прямо в лицо: «А не ты ли это часом порешила всех этих дам?» Только вот, хотела бы признаться — призналась. А раз она скрывает, если она скрывает, то, наверное, подобная прямота сейчас мне на руку не сыграет…

Наконец, мы на месте, и я первым же делом мчусь к Архиву, раскладывая на столе карточки всех жертв.

— Ой, — восклицает мое привидение, растеряно глядя на них. — Но это же…

— Это же — что? — надавливаю, не сводя с нее глаз.

— Энид, Лора, Мари… — перечисляет та. — Они все работали в том театре!

— Вот как? — спрашиваю я, не давая опомниться. — То есть, ты знала их всех?

Девушка поворачивается ко мне, хмуря брови. Похоже, догадалась.

— К чему ты ведешь? — спрашивает она.

— К тому, что мне кажется, ты что-то от меня скрываешь, Кэтрин.

— Я⁈ — восклицает она. — Что я могу от тебя скрывать? Что я — «Кровавый садовник»⁈ — усмехается медиум и, вдруг, мгновенно становится серьезной. — Погоди, ты ведь так не думаешь?

Я лишь пожимаю плечами.

— Святые скрижали, Катерина! Что за бред⁈ Как я могу быть убийцей, если я — жертва?

— Это ты мне скажи, — говорю я, ставя руки на бока.

— Я не убийца! — восклицает та.

— Правда? Ты сказала, что не любила этих женщин.

— И что⁈ Это еще не делает меня убийцей!

— Да, но…

— Но — что⁈ — ужасается Кэтрин, причем очень правдоподобно. — Как ты только могла так подумать⁈ Что я притворяюсь жертвой, в то время как на самом деле…

— Кэт, но что, если ты просто не помнишь, что…

— Что убивала этих женщин? — призрак вскидывает руками.

— Я не говорю, что ты убивала их лично, но что, если ты просто давала маньяку нужную наводку?

— Вот спасибо, Катерина, — бубнит та, обиженно отлетая от меня. — Похоже, и правда не стоило вызывать на помощь именно тебя…

— Слушай, я всего лишь пытаюсь разобраться в том, что происходит, — немного зло отзываюсь я.

Ну, потому что вообще-то я тоже считаю, что ей не стоило вызывать меня к себе на помощь.

— Обвиняя меня в том, что я и есть «Кровавый садовник»⁈ Замечательно! Может быть я и не самый хороший человек, но я все-таки не убийца!

Ведьма надумает губки как капризный ребенок. И выглядит она сейчас и правда, как святая невинность.

— Ладно, хорошо, — соглашаюсь я. — Извини. Может быть,