Мастер печатей 4 - Максим Зарецкий

Я в нескольких словах передал то, что услышал, Ва’йану, который с интересом встрепенулся, слушая. И даже с чувством некоторого восхищения обозвал их несколькими заковыристыми выражениями, которые я от него раньше не слышал.

— Приглядишь за ними? Печати — это, конечно, хорошо, но лучше этих интриганов держать в поле зрения, — спросил я у него.

— Без проблем.

В этот момент нас отвлекло от обсуждения гнилой сути наёмников появление Толи, который пришёл сменить меня на часах. За его плечом, лениво заложив руки за спину, вышагивала ещё и Рэм.

— О, ты как раз кстати. А ты что здесь забыла? — немного удивился я наличию наёмницы.

— Что, уже и погулять нельзя? — широко улыбнулась она. — Я уже давно выспалась, четыре часа на это хватает с запасом. А сейчас делать откровенно нечего. Может быть, спарринг?

Я выгнул бровь, как бы намекая ей на то, что с активированными татуировками, без которых я не могу справиться с её скоростью и силой, мы будем привлекать слишком много внимания других искателей. Одно дело — демонстрировать что-то подобное в бою, когда большинство Изменённых заняты выживанием, и совсем другое — на виду у всех, когда они способны анализировать каждое моё движение. Заниматься подобным я сейчас точно не был намерен. Так что отрицательно покачал головой.

— Ну и скука, — разочарованно вздохнула Рэм.

— Тогда Романа донимай. Корпусар наверняка будет рад с тобой косточки размять.

— Спрашивала я его, не хочет, — отмахнулась девушка. — Он такой же, как ты. Видите ли, концентрацию должен сохранять и за людьми следить.

— Ну, воля его.

— Ты чего хотел-то? — напомнил Толя, возвращая меня к тому, с чего я начал разговор.

— А, да, — не удержался я от улыбки. — Кому планируете продать записи после того, как всё закончится и мы выберемся наружу? Вы же будете их продавать?

— Хороший вопрос. По-хорошему, я хотел бы оставить записи при себе, всё-таки там что-то по моему пути развития накалякано. Но придётся просить под конский процент у скупщиков расшифровку, после того, как они её закончат. Аж сердце болит от таких трат.

Я хмыкнул, понимая, о чём он говорит. А Толя подхватил с земли какую-то длинную травинку и, закинув её конец в рот, начал сосредоточенно думать.

— Наверное, лучше всего будет имперцам сдать. Пусть они заплатят по среднему, но зато без всяких непонятных моментов и грязи, какую любят иногда проворачивать благородные дома.

— Что у них там за грязь? — заинтересовался я.

— Разное говорят, в основном слухи, — пожал плечами Толя. — Записи слишком редко находят, чтобы определённо что-то говорить. Но могут как-то нагреть с условиями, это они любят по любому поводу и без.

— Я что-то такое тоже слышала, — вставила Рэм, — хотя по большей части говорят, что это всё просто наговор. Однако, как и Толя, я думаю дать записи имперцам. У них и мозгоправы профессиональнее, и не лезут, куда не просят.

— Что прям мысли читают? — я постарался сохранять спокойствие, хоть и напрягся внутренне.

Мне ещё мастеров разума не хватало до кучи. Насколько далеко распространяется их сила? Можно ли их обмануть пустой оболочкой с искусственными воспоминаниями? Истинные способы против мозголомов в моём мире тут могут и не подействовать.

— Да нет, конечно. Вопросы кучей задают и слушают, что ты отвечаешь, — хмыкнула наёмница. — Поймают на лжи, за яйца подвесят.

— Да ничего не будет, — тут же поправил Толя. — Просто сделка не состоится и придётся искать нового покупателя. Если повезёт, то может, даже успеешь.

— Что ж, — я поднялся, хлопнув по бедру. — Будем думать. Наверное, стоит действительно обратить внимание на имперцев, раз уж с ними меньше всего проблем.

Про себя же я добавил, что перед тем, как продавать информацию, нам с Рэм нужно будет подготовиться. Скажем так, поработать над парой защитных безделушек, на случай сложных переговоров и неудачных ответов.

Муторно, конечно, но что поделать. В таком контексте появление храмового камня ощущалось скорее как проблема, чем что-то важное и нужное. Создам слепки защиты разума, пусть и никогда до этого толком не занимался этим, но сам принцип мне был хорошо известен, этого должно оказаться достаточно.

Вернувшись в лагерь, мы вместе с Рэм застали небольшой переполох, причиной которого была Настя, о чём-то спорившая с обеими Ласточками. У большого костра собралось уже с десяток человек, и все они настороженно наблюдали за перепалкой.

Судя по тому, насколько эмоционально проходил спор, девушка была сильно распалена. Подойдя ближе, я услышал суть спора.

— То есть как нам нельзя идти к Арзов? Понимаете, что ситуация критическая? — практически переходя на крик, бросила Настя одной из Ласточек, что выглядела постарше. — Николаю с каждым часом становится всё хуже. Такими темпами мы даже до портала не дойдём.

— Изменённого такой силы этот яд не способен убить, — прозвучал спокойный голос Ласточки, резко контрастировавший с сорвавшимся голосом Насти. — А возвращение к Арзов слишком опасно. У нас на руках записи камня храма. Если это станет известно любому из Арзов, из их лагеря никто из нас уже не выйдет. Они просто скажут, что Наследница благородного дома Асен вместе со всей её свитой где-то потерялась на пятом ярусе. Понимаете, госпожа?

— С чего вы взяли, что кто-то проговорится? — с отчаянием спросила девушка.

— Конечно, я этого знать не могу. Но людям, особенно когда их так много, свойственно ошибаться, и особенно под действием алкоголя совершать глупые поступки, которые способны сильно осложнить жизнь не только им самим, но и товарищам.

— Но Николай может умереть от такого. Это не простой яд. Он уже с трудом двигается.

Я мысленно удивился. Вот так новость. Я, конечно, видел, что Николай плохо себя чувствует, но чтобы всё было настолько плохо… Интересно, как так получилось? Четвёртую ступень Изменённого не так-то просто свалить его с ног.

— И всё же я настаиваю. Нам нельзя направляться к благородному дому Арзов. Шансы на то, что они узнают о наших находках, слишком высокие, чтобы так рисковать. У нас есть несколько военных стимуляторов, их эффект позволит серьёзно ослабить действие любого яда на несколько дней, этого будет более чем достаточно, чтобы успеть вернуться до того, как станет слишком поздно. Если, конечно, тело Николая не восстановится само. Он всё