Тёмная суть - Анастасия Командор

для удара. Но рыцарь оказался быстрее: поймал пернач на щит и вспорол старому Истребителю бок. Мадмар захлебнулся криком и осел, теряя сознание. А Никс, извернувшись снизу, перерезал противнику горло. Оба тела рухнули на землю одновременно.

Всего в нескольких шагах от них Йенс снес голову очередному врагу. Тот свалился к его ногам – и все затихло на несколько мгновений…

Жатва безучастно смотрела на умирающих, будто все происходящее ее не касалось. Позади нее, съежившись, на коленях стояла Мирт и молилась, обливаясь слезами.

А затем их окружили кары.

– Довольно, – негромко произнес Вельдемер, но его слова расслышал каждый из тех, кто остался на поле. – Выжили самые стойкие. Кто, как не вы, способен выдержать ритуал. Что думаешь, Родеган? Забавно будет сотворить из вас кар и заставить порабощать тех, кого вы так стремитесь защитить. Наступает новое время. Наше. И вы поможете мне его приблизить.

Целая толпа новорожденных кар… Жатве еще не приходилось видеть столько. Больше, чем пальцев на ее руках. Больше, чем рыцарей, которых солдаты кронпринца одолели ценой своих жизней.

Кары разоружили выживших и повели куда-то вслед за Маской. Твари то смеялись, то шипели, а суть их пребывала в таком беспорядке, что от этого хаоса даже Жатве становилось дурно. Она знала на собственном опыте, что карам и самим плохо – особенно в моменты просветления, когда пелена неконтролируемой ярости спадала с их разума, открывая, кем они стали.

Жатва заметила тех четверых перерожденных, с которыми недавно сражалась в разоренном городке, и сестру хозяина. Хайке держалась чуть в стороне, а на лице ее время от времени проступала боль, когда она глядела на изувеченного брата.

Хорошо. Сочувствие – это слабость.

Пленников привели к одинокой яблоне позади ожидающего приказов фаррахайского войска. Люди негодовали из-за смерти короля: слышался ропот. Но при виде Вельдемера все замолкали.

Веллану, его товарищам и двоим выжившим воинам стянули веревками запястья, а затем привязали к дереву. Послушницу со связанными руками бросили в гнилую траву рядом. Жатва шла сама, но больше не могла делать ровным счетом ничего: Маска по-прежнему контролировал ее волю и кровавую силу.

– Присядь, Жатва, – любезно предложил Вельдемер. – Ожидание может затянуться.

Ноги ее подогнулись, и она опустилась в траву в не слишком удобной позе. Словно марионетка, которую опытный кукловод заставлял двигаться, как ему угодно.

– Ты слишком много говоришь о свободе для того, кто только и делает, что отнимает ее у других, – недовольно проворчала она.

– Мне жаль, что приходится так поступать, но я надеюсь, что в скором времени мы придем к взаимопониманию. Теперь я ненадолго оставлю тебя.

Вельдемер развернулся, намереваясь уйти, но Мирт вдруг подала голос:

– Постой! Зачем тебе все это – Дертбург, смерти невинных людей? Твой король мертв, но ты продолжаешь его дело. Вряд ли тебя заботит благополучие фаррахайцев.

Он не ответил. Лишь молча наблюдал за ней, чуть склонив голову, словно впервые заметил ее присутствие: девчонка, бледная и дрожащая, с красными от слез глазами, изо всех сил скрывала страх. Выходило плохо.

– Мне сказали, что в Фаррахае убивают священников. Мое аббатство тоже разорено, наверняка по твоей воле. Ты уничтожаешь Церковь, чтобы прекратить создание святого оружия, так ведь? Но зачем тебе столица? Там нет монастыря.

Из-под маски вылетел звук, напоминающий то ли вздох, то ли смех.

– Раз ты такая догадливая, святая овечка, подумай сама.

С этими словами Вельдемер ушел, а кары, как послушные собачонки, потянулись за ним. Со смесью раздражения и толикой восхищения Жатва наблюдала, как Маска тихо разговаривает с ними, а те слушают его с таким благоговением, словно сам Господь снизошел к ним со своей мудростью. Потом каждый из новорожденных коснулся плеч и рук Вельдемера, совершая понятный только им ритуал.

Жатва фыркнула и отвернулась.

– Что такого в Дертбурге? – вновь тихо повторила Мирт.

– Возможно, столичный архиепископ – единственный человек, способный заточить Вельдемера в гробницу, – проговорил Йенс.

– Как он вообще сумел здесь остаться после смерти хозяина? Выходит, он связан не с Ингольвом, а с кем-то другим? – предположил Никс, пробуя путы на прочность. – Или он действительно знает способ разорвать связь? Жатва, что скажешь?

– Надо быть гребаным алхимиком, чтобы разобраться, как работают гробницы. – Жатва нахмурилась. – А я, как ни странно, мало что о них знаю. Помню только, как лежала с мечом в пузе, когда алхимики и церковники открывали портал. И вообще… Может, этот ваш Маска никогда и не был в гробнице. Может, он сотню лет скрывался от Церкви. Почем мне знать.

Мирт опустила голову и обреченно произнесла:

– Значит, если мы правы, Вельдемер захватит столицу и убьет архиепископа. И тогда никто больше не остановит его. Кары будут властвовать над миром…

Взгляд Жатвы скользнул по мрачным лицам сидящих под деревом людей, в глазах которых читалась обреченность и покорное ожидание смерти… или того, что много хуже погибели. Слишком хорошо знакомый ей страх.

– Чего это вы такие кислые? Смотреть тошно.

– Так не смотри, – процедил Веллан. – Скоро начнут уничтожать наш город. Тебе ведь такие зрелища по нраву?

Кто-то не удержался и всхлипнул. Жатва закатила глаза.

– Скоро мы станем одной большой семьей. Разве не здорово?

Веллан, у которого заплыл один глаз, а из рваной раны на щеке сочилась кровь, смерил ее хмурым взглядом.

– Зачем ты убила Эриха?

– А то сам не догадываешься. Я злопамятная. К тому же он все равно бы помер, так какая кому разница.

– Это очень больно – становиться карой? – тихо спросил Никс.

Жатва улыбнулась ему.

– Хуже не придумаешь. Но рановато вы носы повесили. У меня есть план.

Все недоверчиво уставились на нее, а она – на них, довольная произведенным эффектом. Потом Жатва украдкой огляделась: Маска скрылся где-то среди войска, а кары расселись в поле кружком. Никто не следил за пленниками.

– Эй, малышка, – позвала Жатва послушницу. Та сидела в траве, уткнувшись головой в колени. – Подойди, деточка. Сюда иди, говорю.

Мирт подняла на нее заплаканные глаза, утерла слезы и подползла чуть ближе, опираясь на связанные руки.

– У меня на шее ключ. Возьми.

Покрасневшие глаза девчонки округлились в испуге.

– Когда ты… – начал было Веллан.

– А тебя сейчас именно это волнует? – оборвала его Жатва и зашипела на Мирт: – Возьми чертов ключ, живее!

Если бы она могла толком двигаться, то надавала бы девчонке пощечин за нерасторопность, но вместо этого вздохнула, пытаясь успокоиться, и прошептала:

– Пожалуйста, Мирт, сохрани его. Я никому его не доверю, кроме тебя. Ты же знаешь, сколько всего пришлось пережить Сумраку. Я просто хочу… – Слова вдруг застряли в горле, и Жатве пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы вытолкнуть их: – Он заслуживает лучшего. А ты лучше их всех.

Если все речи девчонки о доброте и сочувствии были правдой, она сможет понять. По крайней мере, Жатва надеялась на это.

Мирт на мгновение замерла в изумлении и перестала всхлипывать, а потом украдкой огляделась и потянулась к Жатве. Холодные дрожащие пальцы нащупали на шее кары шнурок с ключом, который та прятала под воротником замызганного дублета.

Никс выкрал ключ в обмен на ее обещание спасти их никчемные жизни. Жатва понятия не имела, сможет ли его сдержать, но точно знала, что будет пытаться, пока она еще здесь.