Тёмная суть - Анастасия Командор

– Мы должны помочь им. Помочь им всем. Как заключить контракт?

Некоторое время Никс разглядывал ее с изумлением, затем обернулся к воротам.

– Нужны только ключ, кровь и дверь. Придется идти в город. – Он взглянул на Йенса. – Дружище…

– Иди. Я полежу здесь еще немного, – прохрипел тот.

С написанным на лице беспокойством Никс сжал плечо друга и кивнул. Вместе с Мирт он поспешил к городу, в котором умирали люди от острых зубов гайстов или от когтей новорожденных кар, чьими рассудками полностью завладела жажда крови.

Густая мгла опустилась на мир. Они пробирались сквозь дождь, переступая через тела и наступая на них. Истребитель заметно прихрамывал и тихо стонал, когда раненая нога натыкалась на очередного мертвеца.

За стеной показалось зарево. Пламя вспыхнуло с ревом и треском, а языки его взвились над деревянными крышами, окрашивая небо тускло-желтым. Слабый мерцающий свет упал на перекошенные лица людей, лежащих на земле, на зияющие кровавыми провалами глазницы и распахнутые в немом крике рты.

Содрогнувшись, Мирт подавила подступившую тошноту и вперила взгляд в ворота. Она заставляла себя не смотреть вниз, когда нога в очередной раз погружалась во что-то мягкое, когда звенели доспехи или хрустели кости.

Трупы воинов усеивали землю перед воротами и часть широкой, вымощенной камнем улицы, очерчивая границу силы Жатвы. Немногочисленные оставшиеся в живых люди стенали, глядели на мир остекленевшими от ужаса глазами и пытались куда-то ползти. А между ними сновали гигантские черные твари, заставляя раненых замолчать навсегда.

Гайст кинулся к послушнице и Истребителю, стоило им только миновать ворота. Вскрикнув, Мирт вжалась в стену, а Никс выхватил меч из руки убитого и полоснул тварь по морде. Простой меч не мог причинить гайсту вреда, но замедлил.

– Быстрее внутрь!

Никс втолкнул Мирт в проулок и вновь взмахнул клинком. Гайст отпрянул, и пасть его разошлась в широком оскале, открывая взору ряды острых зубов.

Хищник прыгнул на Никса. Тот отклонился в последний момент и, когда гайст оказался с ним вровень, обрушил клинок на выпирающий из кожи хребет. Тяжелая туша упала на мостовую, но глубокая рана тут же начала затягиваться.

Не теряя времени, Никс бросился по проулку вслед за Мирт к распахнутой настежь двери. Едва они захлопнули ее, приперев спинами, как дерево содрогнулось под мощным ударом.

Ощущение ужаса и беспомощности нахлынуло на Мирт вместе с воспоминаниями. Темное помещение, в котором они оказались, до боли напоминало пустую комнату, где ее заперла мать Лакифа. Те же яростные удары в дверь, скрежет когтей и крики.

Крики…

Сестры кричали, пока твари рвали их на части и пока Мирт сидела в темноте и дрожала от страха. Она ничего не могла сделать, но теперь…

Теперь сможет. Должна.

Никс заклинил дверь, установив меч вместо засова. Нащупал в темноте плечо Мирт и спросил:

– Ты уверена? Твоя душа не вернется к Видящему, если заключишь контракт.

Мирт едва слышала эти слова за грохотом собственного сердца.

Кары – величайшее зло, которое никогда не должно было ступить на землю. Сотни священнослужителей отдали жизни, чтобы запечатать кар в гробницах, оградив от этого зла мир людей. Только что сотни душ снова были принесены в жертву. Все они пали ради тысяч живых и спасения от безраздельной власти Вельдемера. А она, послушница, которая должна всеми силами бороться с темной сутью, собирается ее выпустить.

Кощунство. Величайшее преступление против Бога и Церкви. Это противоречило всему, чему учили ее и для чего готовили.

– Но только так мы сможем остановить все это, – прошептала Мирт.

Два года она прожила с мыслью, что душа ее станет оружием в борьбе с гайстами. Заключенная в меч, она все равно не смогла бы переродиться, так что контракт с карой ничего не менял. Однако теперь Мирт принесет свою душу в жертву с радостью. Ведь в правильных руках даже темная суть может стать оружием Господа. Кара Жатва доказала это, сражаясь с гайстами.

– Мы? – переспросил Никс.

– Жатва просила меня позаботиться о Сумраке. Но что насчет нее самой?

Один ключ Мирт вытащила из-за пазухи, а второй сорвала с шеи. Сжала их трясущимися руками. Она по-прежнему боялась, ужасно боялась, но долг перед Господом и всем миром придавал ей сил.

– Я сделаю это, – без долгих раздумий согласился Никс. – Заключу с ней контракт.

– Но вдруг Вельдемер сможет сбежать, как только мы откроем гробницу?

– Стоит рискнуть. Кара может покинуть гробницу, только если выпьет крови нового хозяина, связав себя с ним. Я не дам ее Вельдемеру. Все будет хорошо. Надеюсь.

Крупная дрожь сотрясала все тело Мирт. Волнение, страх неудачи, отчаянная надежда и безусловная, всеобъемлющая вера смешались в ее сердце. Она отыскала в темноте руку Никса и вложила ключ в его ладонь. Он тоже дрожал.

– Что я должна делать?

– Просто измажь ключ своей кровью и вставь в замочную скважину.

Мирт огляделась в поисках того, чем можно порезаться. Глаза уже немного привыкли к темноте, и она различила очертания стола в углу комнаты. На нем среди посуды и остатков еды нашелся нож. Крепко сжав рукоять, Мирт стиснула зубы и полоснула себя по ладони.

***

Алый свет лился сверху, выхватывая из густой тьмы груду старых скелетов. Свежая кровь влажно блестела на костях, залитых багровым свечением.

Жатва сидела на вершине сваленных в кучу черепов и доедала сердце хозяина. В шаге от нее начиналась невидимая граница, которую она не могла преодолеть, – бесконечное черное ничто.

У противоположного края алого пятна расположился Маска. Он не сказал ни слова после того, как провалился в гробницу. Сидел неподвижно, положив затянутые в перчатки руки на колени, словно даже крушение планов и заточение на веки вечные не могли вывести его из себя.

Отправив в рот последний кусочек, Жатва облизнула пальцы и в каком-то внезапном приливе нежности похлопала мертвеца по щеке. Теплый еще. Синие глаза пока не утратили яркости. С привычным равнодушием и даже умиротворением они глядели вверх, на красное свечение, заменяющее собой и небо, и солнце.

Не таким уж плохим он оказался. Не каждый согласился бы на этот безумный план.

Хозяин поставил на кон свою жизнь, а Жатва – свою свободу, чтобы заточить Маску в гробнице.

Теперь, когда осознание произошедшего в полной мере улеглось в мыслях Жатвы, вытеснив собой гнев, она рассмеялась. Добровольно вернуться в заточение, из которого она так долго желала выбраться… И ради чего – ради мести? Похоже, с годами ее мелочность никуда не делась.

– Смеешься, когда тебе плохо, – тихо заметил Вельдемер, не глядя на нее. – Больше не нужно притворяться, Жатва.

– Что это тебе вдруг поболтать вздумалось?

– Нам с тобой еще долго сидеть здесь, а диалог – хороший способ скрасить время.

– А знаешь еще один хороший способ?

Жатва прыгнула к нему. Осколки черепов с хрустом и треском разлетелись из-под ее ног. Она сгребла Маску за воротник и рывком притянула к себе, едва не коснувшись носом деревянной маски.

Уже очень давно ей хотелось врезать этому сукину сыну, и теперь никто не мог помешать это сделать. Его сила здесь не действовала.

– Почему бы мне не раскроить тебе рожу, не выдавить глаза и не вырвать зубы? У нас впереди целая вечность. И, можешь мне поверить, такую возможность я не упущу.

Впервые – не считая