Тёмная суть - Анастасия Командор

– Дай сюда руки, – сказала Жатва. – Я перегрызу веревки. Никакого терпения не хватит глядеть, как ты возишься.

Мирт не мешкая протянула запястья, и кара вцепилась в узел острыми зубами. Путы спали, и, когда ключ наконец оказался на шее послушницы, Жатва тихо выдохнула.

– Беги, как только будет возможность. Ты должна жить, ясно тебе? Иначе все это потеряет смысл.

Мирт кивнула и в прощальном жесте накрыла холодной ладонью руку Жатвы.

– Но как же ты?

– А я просто сделаю что смогу. – Уголки губ Жатвы приподнялись: она училась улыбаться так, чтобы не было жутко. Мирт улыбнулась в ответ – слабо и тускло.

– Тогда и мой тоже возьми, – твердо проговорил Веллан. – Он не должен достаться врагам.

Мирт вновь кивнула и на коленях подползла к нему.

– Вшит в подкладку камзола.

Послушница торопливо принялась расстегивать стягивающую его грудь бригантину, потом ощупала камзол, прорвала ткань, вытащила ключ и спрятала за пазухой.

– Что это ты делаешь? – раздался за ее спиной обеспокоенный женский голос.

Мирт вздрогнула и обернулась. Сестра Веллана стояла неподалеку, требовательно взирая на нее черными глазами.

– Он сильно ранен, и ему нужна помощь, – ответила Мирт, отодвигаясь в сторону.

Хайке кинула взгляд на разорванные веревки, но почему-то не стала поднимать шум. Она опустилась на корточки напротив брата, протянула к нему руку, словно хотела погладить по щеке, однако так и не решилась коснуться.

– Вел… Тебе больно?

Он молча глядел на нее.

– Мне жаль, Вел. Правда. Но скоро все закончится.

– Что именно закончится? – спросила Жатва, заставив Хайке вздрогнуть. – Твои страдания или его? Да ты знатная эгоистка, раз готова принести в жертву единственного оставшегося у тебя родственника в обмен на туманные обещания одного зарвавшегося ублюдка. Я слышала твои слова тогда, у Тайфри. Про избавление от боли. Маска наплел, что однажды позволит тебе умереть, если станешь помогать ему?

Брови Хайке приподнялись, она выглядела одновременно озадаченной и хмурой.

– Он обещал…

Жатва жестко усмехнулась.

– Он лжет тебе. Кары бессмертны. Ты будешь сотни лет таскать за собой свои воспоминания, сожаления и скорбь, с каждым днем лишь умножая их, пока не смиришься или не потеряешь рассудок.

– Нет, Вельдемер знает способ, – упорствовала Хайке.

Жатва чуяла сомнения в ее душе. Следовало лишь немного всколыхнуть их.

– Уверена? Очень легко подсунуть под нос несбыточную надежду, когда не осталось ничего, кроме нее. И вот ты уже исполняешь чужие приказы, совершаешь немыслимые поступки, а он лишь смеется над тобой и радуется, что так легко сумел подчинить глупую женщину.

– Ты ничего не знаешь! – гневно отрезала Хайке.

В голосе Жатвы, наоборот, появилась мягкость.

– Я знаю достаточно, чтобы понять тебя, милая. Я была на твоем месте. Но тебе повезло больше, ведь у тебя остался человек, ради которого стоит сражаться. Маска хочет сделать его карой. Разве такой судьбы ты желаешь ему? Желаешь страданий, которым не будет конца? Вечности, в которой он предаст все, во что верил, погубит всех, кого хотел спасти? Ты теперь знаешь, каково это – быть карой. Не дай ему стать таким же, как ты.

Хайке долго глядела на Жатву. Хмурилась. Ветер шевелил ее растрепанные волосы со следами засохшей крови. Темная суть добавила кротким чертам нечто хищное, но Хайке по-прежнему выглядела как простая уставшая домохозяйка. Не как убийца. Оставалось лишь надеяться, что и внутри нее сохранилось достаточно воспоминаний о прежней жизни.

Потом Хайке кинула быстрый взгляд на брата и прошептала:

– Как?

– Нужен лишь святой меч и немного крови твоего господина, – ответила Жатва.

– Нет! Я не могу!

– Ты должна, Хайке, – произнес Веллан тихо. На его лице больше не было отвращения. – Если в тебе осталось хоть что-то от моей заботливой, любящей сестры, помоги. Ради меня. Ради тысяч других детей, которых ждет гибель, и ради матерей, которым придется пережить то же, что пережила ты. Это должно прекратиться.

Губы Хайке дрогнули, но она так и не вымолвила ни слова. Вместо этого по щеке ее покатилась одинокая слезинка. Покачав головой и бросив на брата полный отчаяния взгляд, она быстро ушла.

Жатва тихо зарычала. Шансы на благополучный исход таяли на глазах.

Тем временем затянутое рваными тучами небо стремительно потемнело, предвещая дождь. Город постепенно терял очертания. Он раскинулся среди полей, точно раненый зверь, а протяжные сигналы рогов и жалобный звон колоколов были его предсмертными завываниями.

Вельдемер завершил обход войска и приблизился к карам с объемным мешком в руках. Они распределили содержимое, а несколько мгновений спустя рассеялись по полю и устремились к городу – одни безмолвно, другие с дикими криками в предвкушении скорой кормежки. Защитники Дертбурга наверху башен крепости тоже заметили это, и со стены полетели стрелы, которые не могли причинить карам вреда.

Жатва следила, как темноволосый юноша у стены раскрутил крюк. Еще мгновение – и веревка взлетела к бойницам. Другой кара уже лез вверх, вбивая кинжалы в щели между камнями. Гайсты кидались на ворота и скребли когтями по массивным створкам, дожидаясь, когда смогут вдоволь полакомиться человечинкой.

Неожиданно раздался низкий упрямый голос Йенса:

– Не собираюсь просто сидеть и смотреть на это. Давайте, парни. Попробуем перетереть веревки. Мирт, посмотри, не сможешь ли ты развязать хоть один узел.

Пленники усиленно задвигали связанными за спиной руками в попытках освободиться, с пыхтением терли узлы на запястьях о кору, сдирая кожу в кровь.

– Так какой у нас план? – спросил Веллан, глядя на Жатву.

Она улыбнулась ему.

– Тебе не понравится.

***

Веллан не мог припомнить, чувствовал ли он себя хоть раз в жизни настолько разбитым. Оставаться в сознании стоило ему невероятных усилий, и больше всего хотелось просто лечь на холодную землю, закрыть глаза и ждать, когда все это кончится.

Но вместо этого он остервенело стирал узлы веревки о кору дерева, чувствуя, как запястья становятся скользкими от крови.

Из крепости доносились крики. Кары сумели пробраться внутрь и теперь убивали защитников города.

– Маска возвращается, живее! – поторопила Жатва.

Веллан с трудом различил приближающуюся темную фигуру: зрение по-прежнему оставалось нечетким, а один глаз почти не открывался. Времени оставалось все меньше, но веревки никак не поддавались.

Нужно лишь добраться до святого клинка. Только он способен притупить силу кары.

Вельдемер был уже в нескольких шагах. Прорези маски казались пустыми глазницами – ни взгляда, ни проблеска жизни, только густая тьма. Может, он и был сгустком тьмы. Веллан не удивился бы, если бы Вельдемер растаял под его кулаком, как туман.

– Вижу, вам не сидится спокойно. Не хочется ломать вам руки или ноги, ведь темная суть не способна исцелить раны, нанесенные плоти еще при жизни. Жатва знает об этом лучше всех.

– Может, поэтому ты и носишь маску? – Жатва отрывисто рассмеялась. – Ритуал навечно оставил тебя уродом, а?

– Я ношу маску потому…

Веллан дернулся изо всех сил и ощутил, как путы ослабли. Со всей яростью, что скопилась внутри и заставляла непослушное тело двигаться, несмотря на раны и боль, он кинулся на ублюдка, который возомнил себя богом.

Кулак пролетел у самой маски. Веллан замахнулся снова, но Вельдемер вновь ловко увернулся и врезал ему в грудь. Несколько мучительно