Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

дернулись, длинные брови опали. Запахи огир различал ничуть не лучше Фэйли, зато превосходно чувствовал настроение – в этом с ним не мог сравниться ни один человек. Когда Фэйли и Перрин находились в одной комнате, вид у Лойала был такой, будто он готов расплакаться. Гулко вздохнув – вздох его напоминал порыв ветра в пещере, – огир передвинул белый камушек. Его отвлекающий маневр сулил ловушку для большей части камушков Фэйли, однако следовало ожидать, что она успеет заметить угрозу. Силы у нее и Лойала были примерно одинаковы, и играли они куда лучше Перрина.

Возле дверей спальни появилась Сулин с подушкой в руках. На Фэйли и Перрина она поглядывала хмуро, а запах ее напоминал запах волчицы, которой уже изрядно надоело позволять волчатам трепать ее хвост. Кроме того, от нее исходил запах беспокойства и страха. Последнее казалось Перрину странным, хотя он и сам не знал, что может быть странного в боязливости седовласой служанки

Плюхнувшись в кресло, Перрин взял в руки первый попавшийся том в тисненом золотом кожаном переплете и раскрыл его наугад. Однако он не читал и даже не знал, что это за книга. Глубоко вздохнув, он отсеял все запахи, кроме исходивших от Фэйли. Разочарование, ревность и гнев заглушали слабый аромат цветочного мыла, но Перрин учуял и с жадностью вдохнул ее запах. Одно слово. Ему всего-то и нужно одно ее слово.

Послышался стук, и Сулин направилась к двери, поглядывая на Фэйли, Перрина и Лойала с таким видом, словно удивлялась, почему никто из них сам не откроет дверь. Увидев на пороге Добрэйна, она насмешливо ухмыльнулась – с тех пор как исчез Ранд, она частенько позволяла себе такие ухмылочки, – но потом сделала глубокий вздох и явно через силу придала своему лицу смиренное выражение. Она склонилась перед Добрэйном так низко, словно он был самое меньшее королем, но при этом ее чуть ли не била дрожь. Исходившая от Сулин волна гнева заглушила все прочие запахи. Гнева и стыда. Запах стыда Перрину случалось улавливать и прежде, но он никогда еще не был столь силен. Сулин готова была умереть от стыда.

Добрэйн, само собой, не удостоил ее и взглядом. Вид у него был подавленный – он явно не танцевал, да и выпивкой от него не пахло. Бритая на солдатский манер голова напудрена, глядят мрачно глубоко сидящие глаза. До сих пор Перрин встречался с этим человеком лишь единожды и отметил исходивший от него опасливый запах. То был не страх, а скорее осторожность – так мог чувствовать себя человек, пробирающийся сквозь густые заросли, полные ядовитых змей. Сегодня этот запах был раз в десять сильнее.

— Да пребудет с тобой Благодать, лорд Айбара, – промолвил Добрэйн, склонив голову. – Могу я поговорить с тобой с глазу на глаз?

Перрин отложил книгу и жестом предложил кайриэнцу занять кресло напротив.

— Да осияет вас Свет, лорд Добрэйн. – Если этому господину угодно разводить церемонии – пожалуйста. Он, Перрин, в грязь лицом не ударит. Однако все хорошо в меру. – У меня нет секретов от жены. И от Лойала тоже, он мой друг.

Неожиданно он почувствовал на себе пристальный взгляд Фэйли и едва не задохнулся от нахлынувшего запаха – подлинного ее запаха – от Фэйли пахло любовью к нему, этот запах напомнил Перрину о ее самых нежных ласках, самых жарких поцелуях. Он подумал было отослать подальше Добрэйна, а заодно и Лойала с Сулин – раз уж у Фэйли такой запах, он непременно сумеет все уладить, – но незваный гость уже уселся в кресло.

— Нет в мире большего богатства, нежели жена, которой можно доверять, лорд Айбара, – заявил Добрэйн, однако перед тем как продолжить, бросил на Фэйли испытующий взгляд. – Сегодня Кайриэн перенес две тяжкие утраты. Утром был найден мертвым в своей постели лорд Марингил. Похоже, его отравили. А незадолго до этого пал от ножа разбойника Благородный Лорд Мейлан. В дни Празднества Света уличное убийство – большая редкость.

— Почему вы рассказываете это мне? – спросил Перрин.

Добрэйн развел руками.

— Ты друг Лорда Дракона, а его нет в городе. – Он помолчал и с видимой неохотой продолжил: – Вчера вечером Колавир собрала у себя за ужином представителей многих не слишком могущественных Домов – Дагандред, Чулиандред, Анналин, Осиеллин… ну и других. По отдельности каждый из них – ничто, но все вместе они сила. Разговор шел о союзе с Домом Сайган и поддержке притязаний Колавир на Солнечный Трон. Колавир не предпринимала особых усилий, чтобы сохранить эту встречу в тайне. – Добрэйн снова умолк, внимательно присмотрелся к Перрину и лишь после этого счел необходимым кое– что пояснить: – Это более чем странно, поскольку и Марингил, и Мейлан сами домогались трона и любой из них, узнай он о такой встрече, стер бы Колавир в порошок.

Только сейчас Перрин сообразил, к чему клонит Добрэйн, хотя и не мог взять в толк, чего ради этот человек ходит вокруг да около. Жаль, что Фэйли не пожелала участвовать в разговоре, – в таких делах она разбиралась куда лучше его. Краешком глаза Перрин приметил, что она, хоть и склонилась над доской, искоса поглядывает на него.

— Лорд Добрэйн, если вы подозреваете Колавир в преступлении, вам следует обратиться… к Руарку. – Перрин едва не ляпнул "к Берелейн", но спохватился. Даже при этом струнка ревности в запахе Фэйли зазвучала сильнее.

— К айильскому дикарю? – фыркнул Добрэйн. – Лучше уж тогда к Берелейн, но и от этого не будет никакого толку. Я готов допустить, что эта майенская девица умеет поддерживать повседневный порядок, но она, похоже, думает, будто каждый день похож на Празднество Света. Колавир велит нашинковать ее и подать к столу с перцами. Нет, ты друг Возрожденного Дракона и…

Добрэйн осекся, поскольку в комнату без стука вошла Берелейн. В руках она держала завернутым в одеяло длинный узкий предмет.

Нахлынувшая ярость заставила Перрина позабыть обо всем. Как посмела эта женщина заявиться сюда?! Она что, вздумала с ним заигрывать на глазах у его жены?!

— Вон отсюда! – взревел он, вскакивая с места. – Убирайся, пока я не вышвырнул тебя пинком!

Берелейн вздрогнула и, выронив свою ношу, подалась назад, однако из комнаты не ушла. Спохватился и Перрин. Все смотрели на него. Лицо Добрэйна выглядело невозмутимым, но запах его выдавал искреннее недоумение. У Лойала отвисла челюсть, а уши встали торчком. Фэйли холодно улыбалась – к удивлению Перрина, появление Берелейн вовсе не вызвало у