Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Мне снилась ваша смерть… — вновь произнёс сновидец. То, что началось от злости и бессилия, от желания позлить жреца, продолжилось во снах. Уже несчетное количество раз Лей просыпался под эту фразу, которую ненавидел с детства и вынужден был рассказывать и рассказывать. Первый он придумал, блестяще создав антураж сна, второй пришёл сам, и маг даже обрадовался, что нет нужды напрягать фантазию, но дальше сны приходили вновь и были до нелепости разнообразны.

Хотелось спать. Раз за разом жрец будил его, раз за разом заставлял рассказывать обстоятельства собственной смерти, раз за разом заливал в рот очередную порцию снотворного, от которого болела голова, ныли мышцы и путались слова. Светлейший, тоже был утомлен, за толстой решёткой пятачок неба уже успел потемнеть и вновь расцвести рассветом, вызолотить угол его кельи-темницы и вновь скрыться в сумерках... А жрец продолжал спрашивать, хотя у самого уже заплетался язык и явно болела голова. Судя по всему, он просто боялся выйти из кельи, поскольку сны и домыслы Лея грозили ему всеми мыслимыми и немыслимыми карами.

— Но как такое может быть? — его былая сдержанность пошла трещинами и осыпалась. Перед лицом предсказаний, Светлейший пасовал, его руки подрагивали, а мозг лихорадочно искал выхода, искал и не находил. Пророчества сулили ему десятки смертей: утопление в ванной, смерть в огне пожара, падение с лестницы, стрела, меч, костер, быть разорванным толпой и умереть от яда, казалось, что Ворас никак не может определиться с тем, какую смерть ему уготовить, эта мысль мелькнула и пропала, чтобы вновь оформиться и вылиться в слова.

— Ворас не может определиться... — продолжать не имело смысла, жрец побледнел и перед Леем на колченогом стуле сидел не Светлейший — один из самых могущественных людей Шараны, а уставший старик, с мутными глазами.

***

Иногда мне хочется просто обнять его, обнять и сказать: «Я люблю тебя». Не заморачиваясь на реалии Шараны, на его мировоззрение, которое потихоньку меняется, особенно сейчас, когда в его глазах вижу беспокойство, крохотный тлеющий огонёк страха, за меня, за бестолковую, бесшабашную иномирянку, которая после своего безопасного мира не осознает реалий Шараны, опасности жрецов, которые под прикрытием веры и блага храма давно творят непотребства. Рай сам не поверил бы, если бы не видел своими глазами разорванное платье и пустые, испуганные глаза Лаишы. И сейчас, зная, что его женщина, его кашасера, собирается в храм, Рая ломало, от осознания необходимости и беспокойства. Я видела и потому молчала, боялась, не отпустит, плюнет на все, снесёт к демонам пол города, сроет холм, со всеми его ходами и потайными камерами, найдёт друга так, грубой силой, но не отпустит меня.

Но идея идти в храмы в качестве немой кочевницы была моей, а страховкой от неудачи был шарг, что безотрывно находится рядом на символическом поводке - шелковом шарфике цвета бирюзового неба Шараны.

— Дайшар, — тем временем граф присел рядом с шаргом, — отвечаешь за неё.

Волк даже в своём зверином обличье состроил снисходительную мину и демонстративно отвернулся. Наверное, если бы он мог говорить в этой ипостаси, Раю пришлось бы выслушать немало колкостей, уж за шаргом бы не заржавело.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась я, легонько прикасаясь к его щеке. К Этим маленьким вольностям я графа уже приучила, впрочем, он не сопротивлялся, как ни странно, ему были приятны эти лёгкие прикосновения.

— Будь осторожна, — в его глазах плескалась тревога и непривычное ощущение беспомощности.

— Я буду… — пообещала я и скрывшись за дверью легко сбежала с лестницы.

***

Вид из окна оказался обманчив. Нам пришлось ещё долго шагать по просторным улицам чтобы добраться до храмового комплекса. Да и от городской суеты он был отделен площадями, на которых сейчас сновали торговцы с лотками и тележками, продавая немногочисленным паломникам нехитрую средь и напитки, а ещё хрустальные или стеклянные подвески в виде стилизованного алтаря. Такого я здесь ещё не видела, впрочем, именно это, по аналогии с христианским крестиком, я и предлагала Ворасу, правда надеялась что это будет не просто амулет, а настоящий осколок, способный контролировать поступки как первосвященников жрецов, так и высшую знать. Как ни странно, но Вораса я не ощущала тем Богом, которого воспевали в храмах, для меня он был сущностью могучей, справедливой и, наверное, надёжной. Не смотря на то, что его жизнь и смерть не являлись для меня секретом, и я точно видела его аватар в мутном мареве Грани, касалась алтарного камня я с твердым ощущением встречи, как со старым другом, возможно даже не своим, а родительским, таким, который качал тебя в детстве на коленях и дарил игрушки, вроде и не товарищ по играм, но близкий и родной. Тот который не желает зла, не равнодушен к твоим несчастьям и искренне рад твоим победам. Словом, я шла в храм искать Лея со спокойствием человека, шедшего в гости к старому другу, не совсем понимая нервозности других.

В лёгкости своей задачи я усомнилась, добравшись к подножью храмового холма. Со стороны казалось, что на нем расположены несколько храмов , чьи сияющие камнями маковки виднелись с любой точки города, да и за его пределами, обойди их, присмотрись, дай принюхаться Дайшару, но не тут то было… Каждый храм был отдельным комплексом со своим основным зданием, к слову сказать совсем не маленьким, пристройками, какими-то галереями и, похоже, своими складскими или просто хозяйственными постройками.

Сами храмы, как и везде имели только один вход, и сейчас не вызывали во мне интереса, поскольку Рай настрого запретил мне касаться алтаря, а больше здесь ничего меня не привлекало, пустое пространство храма не могло спрятать Лея, а старинные фрески интересовали меня сейчас гораздо меньше, чем пропавший друг. Поймала себя на мысли, что каштановолосый маг, за столь короткое время, стал для меня не менее важен, чем его блондинистый клон, оставшийся на далёкой Земле и столько лет бывший мне лучшим другом. Димка, как ты там? Впрочем, за него я почему-то была спокойна, возможно потому, что в серьёзных глазах его Ани увидела твёрдую решимость сделать его счастливым. А мне сейчас тоже нужна была твёрдая уверенность в успехе своих поисков.

Пыльный шар Ока мира я заметила случайно. В серой стене невзрачного дома, примыкавшего к храмовой площади, он, как мутный глаз мертвой рыбы, едва виднелся. Для меня казалось странным, что новые владельцы