Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— Ворас не оставляет нас своей милостью, — ласковый голос как патока лился в уши, заставляя прислушиваться, доверять… Но маленький послушник уже давно забыл, что это такое. Чувство беспомощности вновь всколыхнулось внутри, давно забытое чувство. — Ты не можешь лгать мне, отрок, — голос жреца звучал строже и уже отдавался от толстых стен капелью звуков, отрок, отрок, отрок…

— Лгать, вам… — вдруг его обуяла веселая злость я решился сыграть в ту же игру что и с наставником. Не уверен, что со Светлейшим это получится, ведь старый лис готов тянуть любую информацию, стараясь использовать её в свою пользу. — Что вы, Светлейший, я просто расстроился от своего сна и не знаю, как вам это рассказать.

Жрец наклонился вперёд, жадно вслушиваясь в каждое слово.

— Я видел вашу смерть… — я, конечно, не рассчитывал на то, что он поверит, но такой реакции я тоже не ожидал. — Мне снилась ваша смерть Светлейший, — с покаянной миной начал придумывать, — вы утонете... — он огорченно опустил голову, чтоб жрец не увидел блеснувших шальным торжеством глаз. Кто сказал, что дар — это благо? Кто сказал, что сновидец не может использовать его в своих целях, в конце концов кто сказал, что он не может врать?

— Как это произойдёт? — выпытывал жрец, а я растерялся от его напора. Как, когда, каким образом, что было рядом, положение светила, время года… — его интересовало все, я уже забыл въедливый интерес и дотошность его расспросов.

— Утонул? — в голосе Светлейшего слышалось удивление, пополам со страхом. Не это он хотел услышать, совсем не это. — Но как?

Действительно, как? Как может утонуть жрец, что почти не выходит из своего храма, о, теперь он будет бояться еще больше... Теперь... Лей едва сдержался, чтоб не улыбнуться той самой похабной улыбочкой, которую частенько демонстрировали загнанные в угол демоны, знавшие, что обречены, но готовые дорого продать свою жизнь. Улыбкой смертника, готового забрать с собой, как можно больше врагов. И если Лей здесь и сейчас не воин и не маг, то внести сумятицу в мысли врага, заставить его бояться за свою жизнь было ему по силам.

— Да, Светлейший, — добавляя в голос подобострастия, пополам с жалостью продолжил Лей. — Вы утонете...

— Но где? — голос его уже не дрожал, жрец взял себя в руки и начал дотошный допрос. Но нескольких минут, пока тот пытался взять себя в руки Лею хватило, чтоб ускользающая мысль оформилась в идею и он начал воплощать ее в жизнь.

— Я не знаю, — маг хотел развести руками, но связанные, они лишь вырвали стон боли. — Я видел лишь небольшое темное помещение, — придумывал он на ходу, — по стенам украшенное мозаикой, — вплетал он виденную когда-то в бытность еще мальчишкой-послушником ванную комнату жреца, молясь Ворасу, чтоб за многие годы ее интерьер не изменился или чтоб Светлейший не вспомнил, кто приносил ему когда-то чистые полотенца из прачечной... Впрочем, вряд ли он вспомнит, что однажды его личный прислужник сломал ногу и несколько недель, мальчишки обретавшиеся при храме бегали за него по мелким поручениям, носили необходимые вещи и... бывали в его личных покоях, куда в обычное время им ходу не было. — Мозаика такая красивая, рельефная, — он на время замолчал, делая вид, что вспоминает, тогда только это изображение врезалось ему в память — сине-бирюзовое море, узкий перешеек и толпы народа на нем — изображение Исхода, люди с острова, тогда еще не звавшегося Раной, шли на большую землю. — Там много людей на синем фоне... — он опять задумался вспоминая, — мне бросился в глаза старик, который тащил в поводу козу...

Жреца передернуло и Лей поспешил продолжить, — а под мозаикой, ванна или бочка какая-то, — он виновато потупился, — я не помню... И в ней вы... Мертвый... — он всхлипнул, давя не то смех, не то слезы.

— Как это случилось? — допытывался жрец, но Лей не стал придумывать дальше, мало того Светлейший мог поймать его или на лжи, или возложить ответственность на кого-то из окружения, а стать причиной опалы или смерти он не хотел.

— Я не видел… — обиженно проныл он, стараясь подражать собственному поведению в детстве, — развяжите ремни, пожалуйста…

Он не ожидал, что эта просьба, прозвучавшая больше для общего антуража возымеет действие, но жрец вдруг наклонился над Леем и принялся собственноручно распутывать стянувшие локти ремни, но его радость оказалась преждевременной, ремни вновь оплели его тело, но уже не стянув локти сзади, а притянув их вдоль тела… Руки Светлейшего едва затянув последние узлы, подхватили кубок с зельем и поднесли его к губам.

— Пей, дитя, — пить не хотелось, вернее хотелось и очень, но не сонное же зелье, когда он только-только очнулся от липкого забытья навеянного им же.

— Но Светлейший, — попробовал возмутиться он, но жидкость полилась в глотку, замочила ворот рубахи и струйкой потекла по шее, а чтоб не захлебнуться, ее пришлось проглотить.

Глава 3

***

— Нам нужны номера, — Рай постучал по стойке монетой, — хорошие, но не слишком дорогие. — Уточнил он, не выходя из роли командира наемников.

— Номера, как же есть, — заюлил хозяин, старательно опуская глаза, наемники они такие, то взгляд им не понравится, то слово. — Только кашасера ваша со своим зверем, пусть на конюшне ночует, — он обеспокоено глянул на меня, — в общую комнату я ее не возьму… — упрямо выдвинул подбородок он. — Там у нас десяток других кашасер постояльцев, они ее зверя испугаются, хозяева будут жаловаться.

Рина вздрогнула, до сих пор ей не приходилось сталкиваться с этой стороной неприглядной действительности Шараны, общая комната – одна для всех женщин, куда как в камеру хранения хозяева сдают своих кашасер…

— Эй, Дайшар, — злорадно усмехнулся Рай, больше играя на публику, чем всерьез, — пойдешь на конюшню ночевать? — Зверь молчал, лишь дернул ухом услышав собственное имя. — А если он чужих кушаров задерет, хозяева жаловаться не будут? — он немигающим взглядом вперился в глаза хозяину и тот запаниковал.

— Но, как же… — его круглое лицо приобрело