Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

Мысли кружились, заставляя меня жмуриться. Мне нужен список. Составить план. И следовать ему, не опираясь ни на чье мнение. А за что хвататься в первую очередь?..

Я взяла из груды свитков самый чистый лист, на ощупь жесткий, шершавый, будто переживший пару бурь вместе с хозяином. В ящике стола нашелся коротыш-грифель, с трудом державшийся в деревянной оправе. Я поднесла его к глазам и усмехнулась: «Ни ручки, ни карандаша, только это недоразумение».

Пока я обтачивала грифель, мысли в голове тоже словно точились, обретали форму. Хватит паники. Хватит бегать по кругу, как загнанная мышь. Надо думать как человек, у которого есть ответственность. У меня есть стены, крыша и даже стол, на котором можно писать. А значит, нужен план. Дома, мне иногда требовались часы, для того чтобы морально подготовиться к чему-то обыденному, вроде глажки белья или разбора посуды, но сейчас у меня не имелось времени на раскачку. Единственное, что я могла себе позволить — структурировать последовательность действий.

Я крупно вывела: «Трактир».

Ничего другого и быть не могло. Если таверна не задышит, то у меня не будет ни еды, ни денег, ни шанса выплатить Харроу его чертовы элы. Все остальное можно отложить, но без дохода я — курица в пижаме, а не хозяйка.

Я постучала карандашом по полю, глядя на кривые буквы. Пусть хоть один угол здесь заблестит, и клиенты будут. А там — уже и второй, и третий. Места, где пахнет чистотой и свежей едой, притягивают куда лучше, чем грязь, пыль и уныние.

Я перевела дух, словно выдохнула вместе с этими строками весь страх и беспомощность. Да, будет тяжело, но у меня есть лист бумаги, заточенный карандаш и упрямство. А иногда именно с этого и начинается выживание.

Я посмотрела на чистую бумагу и постучала карандашом по столу. «Трактир». Ну вот, официально — мой бизнес-план в другом мире. Больше походило на завещание, но мне же нужно было с чего-то начинать.

Первым пунктом я отметила: Главный зал и кухня. Пусть все остальное будет гнить и шататься, но чистый стол и миска горячей похлебки способны творить чудеса.

Вторым пунктом пошли верхние комнаты. Да, я хотела начать зарабатывать и стать самой крутой попаданкой, но жить в грязи я не намерена. Постели, белье, — все это добро, что сейчас наверняка кишит плесенью и микробами, — явно не то, на чем я готова спать. Сначала вытряхнуть, потом решить, что можно отстирать, а что проще сжечь.

Еда. Здесь я чуть дольше почесала карандашом макушку. Простое, дешевое, но горячее. Я еще не разобралась с местной ценовой политикой, для этого придется использовать Руперта. Проверить запасы, понять — что у нас вообще есть, и от этого отталкиваться.

Похлебка с крупой и косточкой. Хлеб и сыр. Отвар. Все. Никакой высокой кухни, никаких пирожков с изюмом — я и дома их не пекла. Главное — накормить и согреть.

Сбоку сделала жирную пометку: «Гигиена». Тут я аж поджала губы. Надо придумать нормальное место для мытья, а не этот цирк с бочкой и тряпками. Ширма, горячая вода, тазик, на худой конец. И так морская погода делает воздух настолько влажным, так что про укладку можно забыть — волосы будут завиваться в кудри в любом случае. Нужно узнать, это у них лето или осень? Буду надеяться, что зима, и с холодом мне столкнуться не придется. А то колготок с начесом я в сундуке не заметила...

Я тяжело вздохнула и затем достала список должников. Тут сарказм полез сам собой. Теодор — шесть элов. Росс Грубирс — мука в обмен на выпивку и сорок золотых. Мяснику — похлебкой и завтраками. Отлично, натуральный обмен: экономика Эл в трех словах. Записала сбоку: лучше еда или услуги, чем пустые обещания. Пусть кто-то починит дверь, кто-то принесет дрова. Я согласна на бартер, лишь бы не слушать «завтра отдам».

И, конечно, жирным почерком — Харроу. Пятьсот элов. Расписка? Надо будет расспросить у Руперта: где бумага, кто свидетели, как брали. Хочу составить хотя бы липовый график выплат. Пусть Харроу видит, что я не сдаюсь. Может, это меня и не спасет, но хотя бы будет повод плюнуть ему в самодовольную физиономию словами: «Мы ведем учет и готовимся отдать вам все».

А может, поискать в местных законах и переписать трактир на себя? Может, хотя бы тут долги по завещанию не передаются? А если приказчик скажет, что я просто должна отступить? Как сражаться с ним?

Я опять ощутила, как мысли буквально танцуют танго в голове. Слишком много всего, и все кажется срочным, первоочередным. Я откинулась на спинку стула, глядя на исписанный лист. Буквы плясали, карандаш оставлял кляксы, но от этого все выглядело еще серьезнее. План. Мой первый бизнес-план в чужом мире.

Желудок снова напомнил о себе, но теперь это было не просто урчание, а почти фанфары: «Ну что, хозяйка, ты сама все решила. Осталось только выжить».

Я усмехнулась и подвела итог на полях: шаг за шагом. Сначала выжить — потом домой.

Я поднялась со стула, морщась от скрипа. Фиона проявилась на мгновение и снова исчезла. Я закатила глаза:

— Все еще обижаешься?

— Было бы на что, — фыркнула в ответ пустота. — Лишь наблюдаю за тем, как ты мучаешься.

— Ну продолжай, продолжай…

Кухня встретила меня знакомым набором ужасов: пустые жбаны, засахарившийся в банке мед, или это был кисель, две луковицы, даже почти свежие, щепоть соли на донышке, пучок высохшей зелени. В углу — мешок муки, на четверть полный и немного грязный, но жить будет. Нашла горсть крупы — что-то между перловкой и булгуром. Ну ничего, сварю — узнаю.

На крюке висела сковорода, уставшая и закопченная, у печи — котелок со сколотым краем и ковш без ручки. Сверху на полке стояла стопка деревянных тарелок и железные кружки. Я заглянула за печь и нашла две бадьи с чем-то, похожим на травяную настойку. Пахло полынью и спиртом. Если Руперт поил своих посетителей этим — то плохая репутация не только у меня.

Я улыбнулась своему сарказму, вернулась к столу, где валялись свитки Руперта, и постучала пальцами, как начальник отдела снабжения. Никогда не думала, что окажусь в таком положении. Ну ничего, аудит в кофейне проходили и тут пройдем! Я только хотела двинуться на кухню, чтобы еще