Фантастика 2026-83 - Алекса Франс

— Чудно, — язвила Фиона. — Вот так ты точно докажешь свою знатность. Гостям и в голову не придет сомневаться: хозяйка у «Контрабандиста» сама их крошки с пола собирает.

— Хозяйка, которая заботится о чистоте, — поправила я. — И, между прочим, именно чистота приносит деньги. Никто не станет пить там, где кружка прилипает к столу.

— Знала бы ты, какие сюда люди приходят, ты бы так о чистоте столов не беспокоилась, — хмыкнула Фиона. — Собираешься заставлять их мыть руки перед едой? Не смотри на меня так, я просто спросила!

Наградив язвительное привидение злым взглядом, я продолжила работу. Столы поддавались быстрее, чем казалось. Под верхним слоем грязи обнаружилось темное дерево, совсем не такое унылое, как я ожидала. Быстро протерев стулья, что оказались просто покрытыми пылью, я довольно потянулась.

Подняв себе настроение, я стала расставлять стулья на столы, чтобы освободить пространство для мытья пола. Каждый стул при этом скрипел, как старый корабль, но держался.

Я любила мыть полы, но поднимать вверх мебель, для того, чтобы спокойно сделать дело, — я ненавидела. Наверно, поэтому так и не завела модный сейчас робот-пылесос. Это же надо каждый раз все убирать, чтобы работяга не запутался в проводах или не застрял где-нибудь между ножками стульев.

— Да, да, вот так и подними все. Чтобы через минуту снова опустить, — ворковала Фиона. — Как будто мы в приюте для бедняков, а не в уважаемом заведении. Зачем вообще столько телодвижений, дорогуша?

— Фиона, уважаемое заведение начинается именно отсюда, — ответила я сквозь зубы, подхватывая ведро. — С чистоты и организации пространства.

Нужно было читать книги по феншую, что подкидывала мне мать. Но я полагалась лишь на свой вкус и чувство прекрасного.

Я вылила грязную воду во двор, снова набрала свежей и, добавив раствора, взялась за пол. Первая же полоса тряпки оставила чистый след, и я почти почувствовала прилив сил. Почти. Потому что запах снова ударил в нос.

— Ну хоть пауки в обморок попадают, — хмыкнула я и потерла особенно темное пятно. Оно поддавалось медленно, будто сопротивлялось судьбе, что в любом случае настигнет его.

— Представь, — продолжала Фиона, зависая над моим плечом, — каково мне: всю жизнь я мечтала о мужьях в мантиях и балах под музыку лютни, а в итоге наблюдаю, как моя кровь и плоть драит полы с лицом, будто готовит эликсир бессмертия! Говорил мне отец, что надо за лорда Штормофрда выходить, а я все от него нос воротила, некрасивый он был… Умный, смешной, но не мой тип!

— Я действительно готовлю эликсир, — отдуваясь, сказала я. — Только не бессмертия, а выживания. Знаешь, лучше ползать по полу и драть грязь, чем летать над ним и быть мертвой! Да и мужчины не обязаны быть красивыми, так что да, ты просчиталась.

Фиона обиженно вздохнула и прикоснулась к одному из пятен на подоле, словно хотела протянуть его мне. Но когда я вернулась к своему увлекательному занятию, она передумала.

К концу работы пол заблестел влажными пятнами, воздух наполнился едким запахом золы, но комната уже дышала иначе. Свет из замызганного окна отражался от столешниц, стулья смотрели на меня в ожидании возвращения на свои места, а барная стойка больше не липла к ладоням.

Я выпрямилась, опираясь на тряпку, и с чувством удовлетворения оглядела зал. Это был первый маленький шаг к тому, чтобы превратить «Контрабандиста» в место, где захочется остаться.

Фиона, скривив губы, выдала:

— Ну что ж, если вдруг никто не придет, ты всегда можешь развлекаться тем, что мыть его снова и снова. Точно не соскучишься.

Я лишь усмехнулась и вытянула спину: впервые за долгое время мне стало казаться, что я контролирую хоть что-то. Даже в другом мире, без привычной жизни. Я хотела было порадоваться, но снова посмотрела на окна.

Не-на-ви-жу мыть окна.

Но если зал сияет, а мутное стекло с разводами не пропускает солнечный свет, то весь мой труд коту под хвост. Быстро поменяв воду, я вздохнула, взяла тряпку, обмакнула ее в универсальное средство и двинулась к первому окну.

Стекло дрожало под пальцами, будто жаловалось на судьбу: местами оно треснуло, а между рамой и стеной зияли дыры, пропуская ветер. Даже сквозь них я ощущала, как улица дышит солью и сыростью.

— Зачем? — протянула Фиона, зависнув рядом и заложив руки за спину. — Эти окна видели больше грязи, чем все твои предки вместе взятые! Сомневаюсь, что они оценят твои усилия.

— Потому что люди оценят, — буркнула я, шоркая тряпкой по стеклу. — Пусть неосознанно, но заметят. Солнце — наш друг. Оно покажет, как у нас чисто…

— Было бы что показывать…

Я потерла сильнее. Стекло замутилось, потом поддалось, и сквозь него уже можно было рассмотреть улицу. Я подперла плечом раму, закашлялась от запаха золы и… замерла.

По мостовой шла процессия. Нет, не обычные горожане, не торговцы с корзинами, не рыбачки с мокрыми сетями. Это было совсем другое зрелище.

Даниэль, мой новый знакомый, вышагивал по мостовой и величественно смотрел прямо перед собой, словно не замечая ничего, что творилось вокруг. Рядом с ним — мужчина с безупречно прямой спиной, волосами цвета серебра и холодным взглядом. Арчибальд, догадалась я. Даже не зная имени, его можно было бы узнать: каждый жест говорил о власти. Лорд Орникс, отец Даниэля, выглядел, словно сошел с обложки модного журнала.

За его плечом шла женщина с той же белизной в волосах, строгая и величественная, будто являлась и не человеком вовсе, а самим совершенством. Изумрудное платье сияло на солнце, подчеркивая ее аристократичность. Роксана, матриарх рода, подумала я.

И чуть позади, держась сдержанно, но не менее уверенно, шагала Люси. Даже ее шаг казался воспитанным и правильным.

Я почувствовала, как спина покрывается холодным потом. Вот они — настоящие хозяева города. Красивые, элегантные, чуждые. На их фоне я ощущала себя замызганной служанкой, которая зачем-то взялась играть хозяйку.

И тут Арчибальд поднял взгляд. Буквально на секунду наши глаза встретились. Серые, холодные, внимательные. В этом взгляде не было презрения, но и тепла тоже. В них не читалось ничего. Я отшатнулась от окна так резко, что едва не выронила тряпку.

Фиона хихикнула:

— Ах, Софи, смотри-ка! Даже Орниксы заметили, что трактир оживает. Может, еще и сами зайдут пропустить по стаканчику, но не думаю, что они оценят твои труды…

— Замолчи, —