Фантастика 2026-146 - Николай Скиба

Самое первое что сделал Деймон это спалил каждое открытое поселение на Ступенях, загоняя пиратов на Ступенях, и каждый день осматривал Ступени с дракона на предмет восстановления. И если обнаруживал такой путь снабжения тут же атаковал сверху.

Огненная струя ударила вдоль деревянного причала.

Пламя прокатилось по настилу, мгновенно охватывая сложенные штабелями бочки, ящики и связки канатов. Смола вспыхнула первой. Следом занялись просмоленные борта ближайшего транспорта.

Матросы бросились отталкивать корабль баграми, но было уже поздно. Огонь быстро побежал по снастям, перескакивая на свернутые паруса.

Караксес не стал кружить над пламенем.

Он уже заходил на второй проход.

На этот раз дракон прошел вдоль берега, выжигая навесы, под которыми хранилось зерно. Холщовые мешки вспыхивали один за другим, а воздух мгновенно наполнился запахом горелого дерева, дыма и обугленного зерна.

В лагере исчез всякий порядок, одни пытались тушить склады. Другие спешили столкнуть в море еще не загоревшиеся лодки. Третьи хватались за арбалеты, но дракон уже вновь набирал высоту, оставаясь недосягаемым.

Несколько тяжелых болтов пролетели далеко в стороне. Деймон даже не взглянул на них, его целью были не люди, его целью были их припасы.

Караксес снова развернулся против ветра.

Третий заход оказался самым разрушительным.

Огненная волна накрыла второй транспорт почти по всей длине. Пламя мгновенно охватило снасти и мачту, а через несколько ударов сердца корабль уже дрейфовал, превращаясь в огромный горящий факел.

С берега отчаянно пытались подтянуть к нему шлюпки, но раскаленный воздух не позволял приблизиться. Когда дракон наконец ушел в небо, бухта еще долго оставалась объятой дымом.

На берегу продолжали суетиться люди, пытаясь спасти хоть что-нибудь.

Но Деймон уже видел главное.

Не осталось ни одного целого склада.

Два транспорта горели.

Третий, спешно обрубив швартовы, уходил в открытое море, бросив большую часть груза на причале.

Завтра этот гарнизон еще сможет сражаться.

Через неделю он начнет экономить воду.

Через месяц — если новые корабли не прорвутся сюда — мечи станут бесполезнее голода.

Именно так и выигрывались войны на Ступенях.

Тем что заморить всех голодом и жаждой.

Несмотря на то что о нем думал Эйвор, Деймон все же учился воевать в отличии от своего брата. И уморить врага голодом и убить ослабленного хорошая тактика, особенно когда цель… не убить всех пиратов – цель этой войны разрушить монополию Триархии на власть над Ступенями, снизить их доходы и даже ресурсы.

Деймон получал свою долю добычи от того что помогал сохранять и богател. Правда все это держалось на логистике Эйвора и кораблях Корлиса.

Так что общее направление все же было – убить всех пиратов. Дело в том, что если корабли Корлиса не торгуют они убыточны. Так что общая стратегия, заставить пиратов выползать и убивать их. Особенно это хорошо делать, когда приходят огромные конвои мимо них и те не могут ничего делать.

Они рискуют и Деймон сжигал еще больше врагов, а тут одновременно на театре будет 2 дракона. Конечно есть еще 2 дракона у семьи Веларион могучий Вхагар чьей наездницей являлась Лейна Веларион, и Морской Дым которым управлял Лейнор Веларион но его дракон был слишком мал.

Деймон представлял, что могут натворить 3 дракона, однако Рейнис не позволила бы своей дочери сражаться, во всяком случае не сейчас, да и Вхагар слишком большая для маневров, хотя это настоящая крепость, могучий дракон который может уничтожить кого угодно.

Еще есть Рейнира с её драконом, но девочка была еще более молодая чем Лейна, и не могла участвовать в боях. Так что все должен делать Деймон.

А именно убить всех пиратов, хотя Триархия должна отреагировать на такое. И тогда армия будет готова.

Хорошо, что Дорн пока смирный и не хочет испытывать драконьих владык. Не после прошлой трепки.

***

Артур был рад тому что стал отцом, что его жена хорошо родила, и не было никаких осложнений, и да как и отец он сделал пунтиком дезинфекцию всего что только можно. Как минимум это стоило того что бы знать о Земле, так бы он воспринял это как чудачество отца, и даже если бы тот объяснил без упоминания Земли…. Артур бы подумал, что у отца не все дома.

Но тут он шел не к своей жене и их сыну, он как раз шел оттуда. Шел к своему брату Лайонелу, который обосновался в своем кабинете, отец помог создать лабораторию где тот и решил работу.

Он оперировал теми знаниями что у него были, например у него были знания об таблице Менделеева, но очень сложно доказать что-то из этого… когда можно, но сложно.

Лайонел стал этаким универсальным ученым. Ни физиком, ни химиком, ни биологом, а всем вместе. Ему помогал в экспериментах мейстер Аллин.

Тот бросил все свои силы как раз на такие эксперименты.

Зайдя в лабораторию, Артур невольно поморщился.

Воздух был густым от запахов спирта, уксуса, древесного угля, серы, высушенных трав и чего-то еще, совершенно незнакомого. К счастью, широкие окна были распахнуты настежь, а под самым потолком сделали дополнительные продухи, чтобы вытягивать тяжелый воздух наружу.

Помещение занимало несколько соединенных комнат, когда-то служивших кладовыми. Теперь же это было настоящее царство беспорядка, понятного лишь одному человеку.

Вдоль стен тянулись деревянные столы, заставленные стеклянными колбами самых разных форм. Многие были изготовлены местными стеклодувами по рисункам самого Лайонела — кривоватые, с пузырьками в стекле, далеко не идеальные, но вполне пригодные для работы. Рядом лежали реторты с длинными изогнутыми носиками, перегонные сосуды, медные трубки и примитивные холодильники, через которые медленно протекала холодная вода.

В одном углу непрерывно потрескивала небольшая печь. Над ней висели тигли из обожженной глины и несколько железных сосудов, почерневших от постоянного жара. Возле печи стояли мехи, которыми один из помощников раздувал пламя до белого каления.

На отдельном столе располагались десятки баночек и керамических сосудов с аккуратно подписанными крышками. Соль. Сера. Древесный уголь. Известь. Медный купорос. Квасцы. Селитра. Толченые минералы. Высушенные растения. Даже обыкновенная зола была разложена по разным емкостям в зависимости от того, из какого дерева ее получили.

Другой стол был полностью посвящен измерениям.

Песочные часы нескольких размеров. Весы с набором бронзовых гирек, которые Лайонел лично сверял между собой. Линейки, циркули, отвесы и стопки аккуратно разлинованных листов, где вместо длинных рассуждений преобладали цифры, таблицы и короткие заметки.

Больше всего Артура всегда поражали именно книги.

Их было немного, но каждая исписана