Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

— Было дело, — кивнул я и указал на лицо. — Вон, о кусты расцарапало. И ещё мы слишком долго вблизи Эпицентра пробыли, теперь раньше понедельника мне туда нельзя.

— Да звонили уже из канцелярии, — поморщился сержант. — Сегодня в дежурной смене посидишь, завтра-послезавтра в свободный патруль на трассу тебя поставлю, а в воскресенье опять дежурить будешь. У нас с этими учениями и так все графики псу под хвост отправились, а тут ещё усиление это! Некого больше поставить, не взыщи.

Конфликт с командиром отделения для меня ничем хорошим закончиться не мог — да и чем бы я ещё занялся, на Кордоне сидючи? — поэтому развёл руками.

— Да я с пониманием. Отработаю.

Пристальный взгляд чёрных глаз явственно оттаял, и Захар Козодой заявил:

— Ты это, короче, к лейтенанту загляни. Вызывал.

Я дошёл до кабинета взводного, заглянул в распахнутую настежь дверь.

— Вызывали, господин лейтенант?

— О, Линь! Заходи! — Игорь Лысуха отодвинул на край стола гранёный стакан, но тут же предложил: — Чай будешь? Наливай!

Я отказываться не стал, уселся на стул для посетителей и выжидающе уставился на командира. Тот принялся расспрашивать о ночной выброске — вроде как желал составить собственное мнение на этот счёт, — но в подробности особо не вникал и долго не промурыжил, а под конец беседы вытащил из верхнего ящика стола небольшую коробочку и карточку удостоверения.

— Поздравляю!

В картонной коробочке обнаружился нагрудный знак «Отличник-парашютист» в форме вытянутого вниз ромба, на синем фоне которого был изображён белый купол со стропами и маленькая фигурка десантника под ним. От тех, что выдавались в секциях, его отличала шедшая поверху аббревиатура «ОНКОР».

— Уверен, со временем и «Отличного мотоциклиста» получишь, — заявил Игорь Лысуха. — Так держать!

Я поблагодарил лейтенанта и спустился в раздевалку, где убрал в шкафчик куртку, заодно и переобулся, а помимо латунной эмблемы автобронетанкового дивизиона нацепил на гимнастёрку и нагрудный знак.

Захар Козодой при моём возвращении в дежурку даже глаза закатил.

— Парашютист!

— Петя Парашют! — подхватил его Иван Черепица.

Вова только руками развёл.

— Вот тебе позывной и определили.

Я и не подумал протестовать против нового прозвища, уселся у окна и раскрыл прихваченное из шкафчика учебное пособие. Увы, толком вникнуть в сложные схемы не вышло. Сначала пришлось в красках живописать свои выдуманные злоключения, а потом началась нескончаемая беготня. В отличие от прошлых дежурств, приходилось то и дело срываться с места, скатываться по спусковому столбу на первый этаж и мчать на доставку какой-нибудь срочной депеши. Ивана и Вову тоже привлекали к развозу посланий, а затем последнего и вовсе услали в Новинск, так что зачастую на посту оставался один сержант.

Но хоть отвлёкся и развеялся. На мотоцикле по узеньким улочкам гнать — это не в книгу пялиться, и захочешь самокопанием заняться — ничего не выйдет. Грузовики, телеги, пешеходы, мальчишки, футбольные мячи и собаки имели склонность появляться на пути с пугающей внезапностью; стоило бы даже внутренний потенциал набрать, но решил лишний раз сегодня не напрягаться. Ещё не хватало очередной спазм энергетических каналов заработать.

В итоге вымотался так, что даже на тренировку с превеликой охотой отправился. Николай Тарасович посмотрел-посмотрел, нахмурил сросшиеся над переносицей брови, да и отправил меня разминаться и тянуть связки. Этим и занимался всё то время, пока остальные отрабатывали удары, блоки, броски и подсечки.

На меня косились и наверняка обсуждали, а Боря отпускал глупые шуточки совершенно точно, без всяких наверняка, мне же было на это плевать. Я контролировал дыхание и пытался совместить разминку с медитацией — одновременно тянуть связки и прогонять через себя волны сверхсилы, концентрировать её в нужных местах, разогревать мышцы и прорабатывать энергетические каналы, затем и вовсе запустил алхимическую печь. Враз покрылся испариной, но зато и никакой ломоты в теле не осталось — почувствовал себя заново родившимся.

Матвей Пахота какое-то время следил за мной, а в конце занятия подошёл и спросил:

— Ты чего это тут, а?

Я пояснил, и здоровяк кивнул.

— Надо будет попробовать, а то мастер ругается, что я деревянный.

Подошёл и Боря Остроух.

— И охота тебе с этим слабаком общаться? — осклабился он и собрался было хлопнуть Матвея по плечу, но перехватил его взгляд и стушевался, отошёл.

Тогда громила спросил:

— Чего не сломаешь его?

— На гауптвахту не хочу загреметь.

— И то верно.

Взмокшие курсанты тяжело отдувались после тренировки, новобранцы-десантники выглядели ничуть не лучше. Прапорщик отпустил большую их часть, велев задержаться на площадке лишь операторам, начал обучать прыжкам в длину, но не простым, а с задействованием сверхсилы, правильному приземлению и гашению движения перекатом. Ну а учебное отделение комендатуры взял в оборот Трофим Фёдорович, заявившийся на спортивную площадку с початой бутылкой вина.

Подвыпившим инструктор нисколько не выглядел, да и вместилище зелёного змия оказалось лишь учебным пособием.

— Тема сегодняшнего занятия — давление! — заявил дядька курсантам, потом глянул на меня. — Линь, тебе особое приглашение требуется?

Я мигом подскочил с земли и присоединился к бывшим сослуживцам.

— Так вот — давление… — Трофим Фёдорович поднял руку с бутылкой, и деревянная пробка с негромким хлопком выскочила из горлышка, подлетела на метр и упала на песок. — Кто скажет, почему это произошло?

— Вы повысили давление внутри бутылки, — первым высказал предположение Миша Попович. — Оно стало выше атмосферного настолько, что сумело преодолеть всемирное тяготение и силу трения краёв пробки о внутренние стенки горлышка.

— Именно! — подтвердил инструктор. — Обычно давление — лишь производная других сил. Мы же будем работать с ним напрямую. Зачастую это куда действенней, нежели тратить энергию на то, чтобы в итоге получить на выходе всё тот же эффект увеличения или уменьшения давления. — Он оглядел всех и спросил: — Внутри людей тоже есть давление, знаете об этом? Вопрос: зачем тратить на уничтожение противника килоджоули, если достаточно пережать один-единственный сосуд в мозгу?

Я точно знал, что никто из присутствующих попросту не способен на столь ювелирное вмешательство, но благоразумно промолчал, не желая привлекать к себе внимания.

— Проще сразу голову взорвать, — проворчал Василь.

— За счёт повышения внутричерепного давления, — добавил Миша.

— Хорош уже умничать, Нигилист! — одёрнул его кто-то из приятелей-пролетариев.

— Пасть захлопни, «пёс»! — тут же рыкнул в ответ Прохор — парень крепкий и, наверное, не самый глупый, раз так близко сошёлся с умником Мишей.

Разгореться перебранке помешал старшина Дыба. Ему даже до рукоприкладства опускаться не пришлось, только поднялся с лавочки, и вмиг наступила тишина. Командир учебного отделения выразительно поглядел на Федю Маленского, но при всех делать выволочку заместителю не стал и вернулся на место.