Обратный отсчет - Токацин

Но… — пока он формулировал мысли, Кенен одним щелчком закрыл передатчик и сунул сармату в руки четыре контейнера из нейтронностойкого фрила. Взвесив их на ладони, Гедимин слегка отошёл от растерянности — по крайней мере, уран был у него, здесь Гварза не обманул.

— Экспертиза, — подтвердил Кенен с едва заметной ухмылкой. — Ты же ликвидатор?.. Надеюсь, вдвоём со Скегги вы за неделю родите отчёт.

Он прошёл мимо Гедимина, небрежным жестом направив его к выходу. Сармат мигнул.

— Образцы возвращают, — напомнил он, на ходу рассовывая контейнеры по «карманам» брони. — А здесь… навряд ли получится.

Гварза пожал плечами.

— Совсем не обязательно. Ты их перед работой хотя бы просканируй. Чтоб было что писать в отчёте…

…Ренгер покосился на контейнеры, аккуратно поставленные перед ним на стол, едва заметно поморщился и поднял взгляд на Гедимина.

— Сканер, дозиметрия, заключение. Это от тебя. Воды я сам долью. Уран забери, не по моей части.

— Заключение? — Гедимин угрюмо сощурился. — Никогда не умел такие штуки.

— Я биолог, — с лёгким раздражением в голосе напомнил Ренгер. — Образцы минералов не анализирую. Ты о содержимом контейнеров что думаешь?

— Уран как уран, — буркнул ремонтник. В памяти всплывали одна за другой попытки отчитаться «по форме» то перед Константином, то перед Комитетом развития.

— Двести тридцать восьмой, процент обогащения ничтожен, ирренция не содержит, — пробормотал он пришедшие на ум формулировки. Ренгер одобрительно кивнул.

— И ещё возможное использование. И уровень опасности. Иди формулируй. Не знаешь, кстати, с чего Гварза так подобрел?

Гедимин покачал головой.

25 января 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Шуметь в коридоре начали с пяти. Когда Гедимин, доев утренний паёк, выглянул из комнаты, переселенцы уже разбрелись по свободным местам, таща за собой матрасы, только чья-то спина виднелась в конце коридора. Вестибюль — весь, не считая узких проходов между основными дверями — был застелен. На проходящего мимо Гедимина в ликвидаторской броне настороженно смотрели сарматы — полтора десятка Старших, почти все — с красноватой кожей, не считая одного светло-синего марсианина. «И правда, одеты в летнее,» — отметил про себя ремонтник, глядя на обтрёпанные рукава комбинезонов и исцарапанные частой и неумелой чисткой поясные пластины. У многих сарматов на лице или руках виднелись поджившие лучевые ожоги.

Перед входом в штаб ликвидаторов стоял бронированный фургон. Гедимин было вскинулся, начал нащупывать за плечом оставленный на столе сфалт, но глайдер медленно отъехал в сторону транспортного ангара. Из закрывающейся двери выглянул Вепуат, радостно ухмыльнулся при виде Гедимина и жестом позвал его заходить и не вымораживать помещение.

Семеро незнакомых сарматов в поношенном летнем снаряжении стояли у стола. Там лежали вещи, собранные в штабе вчера вечером — фляги, ложки, одеяла, немного одежды. «Переселённые ликвидаторы?» — Гедимин высматривал на их форме хотя бы дозиметры, но, похоже, австралийские «макаки» забрали даже респираторы.

Один из чужаков оглянулся на закрывающуюся дверь, смерил ремонтника изумлённым взглядом и коротко свистнул.

— Реакторная броня!

Остальные обернулись; кто-то криво ухмылялся, но его ухмылка тут же пропала.

— Надо же, — пробормотал он, глядя на Гедимина с непонятной тоской. — Что у вас тут сохранилось… И никаких проблем? Не пытаются изъять?

— К ремонтнику вообще редко лезут, — отозвался Скегги. — Тут у нас спокойно. Не бойтесь, скоро снарядим и вас. Работы много, в штабе сидеть некогда.

Австралиец еле слышно хмыкнул.

— Работы везде много. Нормального скафандра не найдёшь.

Он подобрал со стола респиратор и повертел в руках.

— Хорошие фильтры. У нас были противопылевые…

На его красноватом лице ярко выделялись синие полосы регулярных обморожений — точно по контуру респиратора и какой-то наглазной маски.

— Много вылетов, — перехватил он взгляд Гедимина. — Птицы и хасены. Сверху брать их сподручнее. Но — холодно.

Гедимин молча кивнул. Вспомнилась «Шибальба» — и то, как он впервые увидел пилота в штатном снаряжении.

— Хасены? — оживился Ренгер, до того молча перебиравший что-то на столе. — У вас там гнездовье? А как они с ультрафиолетом?

Ликвидатор поморщился.

— Огромный рассадник. Все горы в тучах. На островах — чуть ли не по земле ходят. Птицы… — он выразительно скривился. — И эта мартышечья охрана природы. Кормовая база… Прикормили — и вот результат.

«Охрана природы… они что, и хасенов охраняют?» — Гедимин вспомнил гигантскую тварь, сожравшую на его глазах самолёт, и невольно поёжился. «Пойду я отсюда. Пока ещё чего-нибудь не узнал.»

…То, что лежало перед ним на лабораторном столе, мало напоминало твэл, — просто серый штырь толщиной в палец и длиной сантиметров тридцать. Гедимин даже не был уверен, стоит ли оборачивать его хоть какой-то оболочкой, но в конце концов сделал тоненький кожух из радиостойкого фрила — достаточно прочный, чтобы вещество, даже распухнув и начав сыпаться, далеко не утекло.

«И опять досталось скафандру…» — сармат, досадливо щурясь, пристроил на место ипроновую пластину, слегка подрезанную сверху. «Надо бы заканчивать разбирать его на куски. Жаль, ипрон больше взять негде…»

Все возможные продукты распада и синтеза Гедимин решил не учитывать — только те, что могли поглощать омикрон-излучение и влиять на процесс: собственно ирренций, тяжёлый изотоп урана и ипрон. То, что лежало теперь у него на столе, по составу примерно соответствовало твэлу, «отгоревшему» в альнките все двадцать лет. Оставалось поместить его под недавно настроенный излучатель — и проверить, пойдёт ли синтез.

«Ага, экран надёжный,» — Гедимин ещё раз проверил непроницаемость кокона из защитного поля. Сармату было не по себе. «Не так уж много там ирренция,» — напомнил он себе, решительно взявшись за переключатель. «А уран так просто не взорвёшь. Attahanqa!»

Ничего не случилось — как обычно, большую часть процессов синтеза и распада пронаблюдать было невозможно. Гедимину оставалось ждать, пока сработает хоть один датчик. Взрываться установка, по крайней мере, не собиралась — и это обнадёживало.

Датчики молчали. Через пять минут Гедимину надоело стоять, и он сел, по-прежнему не упуская установку из виду; ещё через десять он недоумённо хмыкнул и слегка растворил защитное поле, чтобы взглянуть на «твэл». Стержень был на месте, как и излучатель; дозиметр показывал, что сигма-излучение непрерывно пульсирует — и что за десять минут установка не испустила ни одного омикрон-кванта. Гедимин просунул под поле анализатор и сердито сощурился — если состав стержня за прошедшее время изменился на пару атомов, то только из-за процессов распада, и ирренция от этого не прибавилось.