Обратный отсчет - Токацин

Ренгер постучал пальцем по тонкому слою оплавленного камня.

— Чуть-чуть не дотянулось, — ответил он. — Миллиметра на два, насколько видно без сканера. Слой горячий, но твёрдый, немного остекленевший. Испытываешь оборудование для шахт?

Гедимин поморщился.

— Неудачный эксперимент, — буркнул он. — Ошибся при установке экрана. Там, наверху, не «фонит»?

…«Смотровой лючок» всё-таки пришлось вырезать, как и слой гранита на стенках выплавленного «лаза». Работать было удобно — рука почти не застревала. Потом Гедимин приваривал гранитные заглушки на выходе и заполнял «лаз» остатками щебня, убирая следы неудачного опыта. Ренгер ему не мешал — он с подручным возился с мёртвой рапторидой, отделяя от разделанной туши голову и передние лапы.

— У них довольно крупный мозг, — сообщил он между делом. — И черепные кости заметно тоньше… Что ты там говорил про заточку когтей?

Гедимин покосился на остывающие швы по краям плотно вставленной заглушки, выключил резак и поднялся на ноги. «Рука» рапториды уже была отделена и лежала на поддоне. Кисть с тремя короткими толстыми пальцами там ещё умещалась, метровые когти — уже нет.

— Видишь? — Гедимин развернул коготь к свету и провёл пальцем по кромке. — С одной стороны и с другой. Вот тут они сходятся, и получается узкое лезвие.

Он проследил за режущей кромкой от заострённого конца когтя до последних сантиметров перед врастанием в фалангу пальца, где заточка сходила на нет. «Если зверь мог ударить так, чтобы „клинок“ не развернулся плашмя… может, и мог — вон какие пальцы…»

— Двусторонняя заточка… — пробормотал Ренгер, присматриваясь к едва заметным бороздкам. — Ну, живя с такими когтями, логично использовать их по полной. Что ты там видишь, ремонтник? Ещё какую-то странность?

Гедимин неопределённо хмыкнул.

— Что-то не так с этой заточкой. Непонятно, почему она такая. Так обращаются с металлом, не с органикой. Будто кто-то скопировал заточку металлического лезвия на коготь живой твари… На этой рапториде не было никаких вещей? Ошейника, там… чипов?

Ренгер без тени усмешки покачал головой.

— Это бы многое объясняло… Нет. Непохоже, чтобы это было домашнее животное.

Он склонился над поддоном с пульверизатором, обрызгивая уцелевшие перья и нетронутые когти консервирующим составом. Гедимин постоял несколько секунд на пороге, но понял, что объяснений не дождётся, и пошёл к туннелю. Пока что ему хватало своих загадок.

…«С направлением всё-таки ошибся,» — Гедимин развернул трёхмерную схему, подгоняя координатные оси под новую точку на графике. «Похоже, тут дело в форме реактора. Мои коды — для шарообразного, а мой — вытянутый по горизонтали. Для вертикального будут свои расчёты. Если я не ошибся, вот этот код направит луч сюда…»

Он склонился над установкой, обёрнутой защитным полем в четыре слоя, и закрепил над ней ипроновую пластину. «Надеюсь, в этот раз — без промахов. На дырку в потолке полдня убил…»

Часть 19

02.02–08.05.16. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

02 февраля 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

«Излучение действительно перенаправляется,» — Гедимин задумчиво смотрел на показания датчиков, сведённые в огромную таблицу. На потолок лаборатории он старался не глядеть — подгонка координат для огромного шара под маленький продолговатый реактор стоила трёх пробоин в слое гранита, и все три пришлось аккуратно заделать. Четвёртая попытка была успешной — луч ударил точно в подставленную пластину. Это было красиво — ослепительный зелёный свет и сверкающий, как золото, ипрон; может, из-за этого Гедимин и повторял опыты несколько дней подряд.

«Да, в самом деле. Суммарное излучение… вот оно всё — в этом луче. Фон падает до сотых долей кьюгена…» — сармат аккуратно сложил распечатку и спрятал под броню. «Без каких-либо приспособлений, без влияния на реактор… Хотел бы я знать, как это объясняет наука.»

…На проходной охранник, завидев его, схватился за передатчик. Гедимин, досадливо сузив глаза, приостановился у дозиметрической рамки, но остальные сарматы нетерпеливо замахали ему — «проходи!» «Опять Гварза выскочит навстречу,» — думал ремонтник, пересекая узкий двор, расчерченный линиями разметки. Он старался идти помедленнее — натыкаться на Гварзу на пороге машинного зала ему не понравилось, там такие встречи сильно сбивали с мысли; на подходе к энергоблоку или в вестибюле очередной бессмысленный спор вытерпеть было проще. «Чего ему сегодня-то надо? Мы же договорились — через неделю приду за стержнем…»

Знакомый голос он услышал, едва приоткрылись массивные ворота главного корпуса — знакомый, только не тот, что он ожидал услышать.

— Кен! Ну вы же с Вигартом — правители! — укоризненно говорил кому-то Кенен Маккензи. — И Айзека у вас в совете нет. С чего бы не задействовать админресурс? Тут дел-то на один день. Поставить сармата на выходе из шахты, собрать подписи с одной смены, повторить через восемь часов… Админресурс, Кен! Почему бы им не воспользоваться⁈

Гедимин ошалело мигнул. Из этого потока странной информации он выловил только то, что Айзек в совете — и этого хватило мозгу для мгновенного перегрева. «Как его туда занесло?» — думал сармат, бесшумно заходя в здание и оглядываясь в поисках источника звука. «Понятно, куда он пропал… А что на станции забыл Маккензи? У него вроде своя есть…»

— Хватит, — сердито ответил Кенен Гварза. — Я знаю, что такое админресурс, и зачем он нужен. Определённо не для подписания дурацких петиций. У вас в совете Айзек? Вот иди и донимай его.

Маккензи громко фыркнул.

— Дурацкие петиции?.. Гварза, я ещё до войны говорил — мы ничего не сделаем, пока не заставим с собой считаться! Сарматская диаспора тащит на себе всю промышленность севера — и не выдвигает ни одного выборщика. Нас как будто нет, понимаешь? Я который год уже пытаюсь это сдвинуть…

«Понятно. Опять выборы у „макак“,» — подумал Гедимин. В памяти всплыли смутные отрывки — Маккензи со смартом в руках, смеющиеся сарматы… «Кажется, выборы после войны стали реже. Или я просто на них не натыкаюсь?»

Он двинулся к очередному турникету, надеясь проскочить незамеченным, пока Гварза и Маккензи заняты друг другом. Не прошло и секунды, как раздался призывный свист, а затем и оклик, — приезжий командир заметил Гедимина первым.

— Джед! Ну, Кен, что я говорил? — Маккензи торжествующе ухмыльнулся. — «Если не в шесть, то не позже семи — и уж точно до восьми утра!» Джед ни за что не допустит, чтобы его стержень валялся в твоём альнките дольше положенного. Ну, и чего вы теперь ждёте?