Фантастика 2026-117 - Елена Свободная

сравнение с человеком, которого я ненавидел всей душой, с чудовищем, уничтожившим мою семью, било в самое уязвимое место. В тот потаенный, тщательно скрываемый страх, который грыз меня изнутри с первого дня на Играх Ариев. Страх стать таким же. Страх, что кровь Игоря Псковского, текущая в моих жилах, рано или поздно возьмет свое.

Алексей последовал моему совету и резко рванул рубашку на груди. Пуговицы со звоном запрыгали по камням, белая ткань разошлась, обнажив широкую грудь и плоский живот с четко прорисованными мышцами. Он выругался, высвободился из лохмотьев, оглянулся и посмотрел мне в глаза.

— Защищайся, — крикнул я ему и улыбнулся, хотя внутри все вскипело от обиды.

Улыбка далась мне с трудом — губы словно одеревенели, а скулы свело судорогой. Но я заставил себя улыбаться, потому что Алекс не должен был видеть мой страх и понимать, что я боюсь за него и больше всего хочу сорвать этот проклятый засов, ворваться внутрь клетки и прикончить Тварь голыми руками.

По периметру зала вспыхнули факелы — один за другим, разгораясь от затлевших фитилей, пропитанных маслом. Гвардейцы выполнил заранее отданный приказ, и огонь осветил древнее ристалище — каменный пол, покрытый бурыми пятнами, ржавые прутья, отбрасывающие полосатые тени, и две фигуры: человека и медленно приближающейся к нему Твари.

Она была слабой — примерно первого ранга, из тех, что не представляют серьезной угрозы даже для однорунника. Контрабандисты доставили ее в Псков неделю назад, и все это время она просидела в одной из камер, на голодной диете, которая должна была одновременно ослабить и разозлить существо. Но даже ослабленная и голодная, тварь первого ранга была смертельно опасна для Алекса, потому что он не обладал Рунной Силой.

Двухметровая Тварь напоминала скорпиона. На Играх я убил таких несколько десятков — они были одними из самых распространенных порождений Прорывов и встречались повсюду. Тварь направлялась к Алексу, прижавшись к полу и скрежеща хитином по камням. Ее хвост с тяжелым шипом на конце был поднят над туловищем и направлен вперед, готовый к удару. Длинные жвала безостановочно двигались, раскрываясь и смыкаясь с влажным щелканьем, а алые фасеточные глаза горели злобным огнем.

В иссиня-черном панцире отражался свет факелов — оранжевые блики скользили по гладким хитиновым пластинам, словно по мокрому камню. Контуры панциря светились тусклым неоновым светом — еле заметным, призрачным, от которого по коже бежали мурашки. Тварь была похожа на совершенный и непостижимый в своей нечеловеческой красоте смертоносный механизм, созданный по чертежам безумного военного инженера.

Алекс стоял, расставив ноги и держа меч перед собой обеими руками. Его дыхание было ровным — парень контролировал себя, загнав страх вглубь, как учили с детства. Уроки прадеда явно не прошли даром.

Тварь атаковала первой.

Она метнулась вперед — стремительно, словно разжавшаяся пружина, и ее правая клешня рассекла воздух на уровне груди Алекса. Удар был быстрым, но не молниеносным — голод сделал свое дело. Алексей ушел влево, плавно переместив вес с одной ноги на другую, и клешня щелкнула в воздухе.

Он тут же контратаковал — меч описал короткую дугу и ударил Тварь по верхней части передней правой лапы, туда, где сочленение было наименее защищено. Раздался звон металла о хитин — высокий, пронзительный, похожий на удар молотка по наковальне. Клинок не пробил панцирь, но Тварь дернулась и отступила назад.

— Давай, парень, — прошептал я, вцепившись в прутья решетки так, что побелели костяшки.

Тварь пришла в себя быстро. Ее хвост метнулся вперед длинной черной плетью, рассекая воздух с тонким свистом. Шип на конце блеснул в свете факелов, Алексей нырнул под хлещущий удар хвоста, перекатился по камням и вскочил на ноги уже сбоку от Твари.

Она развернулась к нему, скрежетнув хитином по камням, и снова атаковала — на этот раз обеими клешнями сразу, пытаясь зажать Алекса в смертельные тиски. Левая клешня метнулась низко, целя в ноги, правая — высоко, по дуге, нацеленная в голову.

Алекс отпрыгнул назад, и правая клешня с лязгом сомкнулась в пустоте, но левая чиркнула по бедру, разорвав ткань штанов и оставив длинную кровоточащую царапину. Волховский зашипел от боли, но не остановился — крутнулся на опорной ноге и обрушил меч на клешню сверху вниз, вкладывая в удар весь вес тела.

На этот раз клинок попал точно в сочленение. Хитин треснул, из-под него брызнула голубая жидкость — кровь Твари, маслянистая, густая, с резким запахом, от которого перехватывало дыхание. Она пронзительно взвизгнула и резко отдернула клешню.

Алекс сместился вправо, обходя Тварь по кругу и не давая ей развернуться полностью. Она отступила к центру клетки. Поврежденная клешня подрагивала, из сочленения сочилась голубая кровь, но существо не собиралось отступать. Его алые глаза следили за каждым движением Алекса, а хвост с ядовитым шипом мерно покачивался из стороны в сторону, словно маятник.

Тварь снова бросилась в атаку. На этот раз она использовала другую тактику — припала к полу, прижав хвост к спине, и рванулась вперед всем телом, пытаясь сбить Алекса с ног. Он высоко подпрыгнул, и Тварь пронеслась под ним, скрежеща хитином по камням.

Тварь развернулась и на мгновение замерла. Теперь она была разъярена — по-настоящему, слепо, безудержно. Голод, боль и врожденная ненависть ко всему живому слились в ней в единый пульсирующий клубок первобытной ярости. Неоновое свечение на контурах панциря стало ярче, а алые глаза полыхнули багровым огнем.

Она атаковала яростно и беспорядочно — клешни, жвала и хвост работали одновременно. Алекс уклонялся, отступал и парировал удары мечом, но Тварь давила, не давая ему ни секунды передышки. Парень оказался в эпицентре настоящего шторма из хитина и стали.

Хвост хлестнул его по ребрам, Алекс вскрикнул, и на его левом боку вспухла кровавая полоса. Правая клешня ударила по мечу, его развернуло, и он едва удержал клинок в руках. Жвала щелкнули в сантиметрах от его лица, и Волховский едва увернулся.

Несмотря на явное преимущество Твари в силе, Алекс не сдавался. Его движения были текучими, перетекающими одно в другое, без рывков и остановок — как вода, обтекающая камни. Он сражался не пытался противостоять силе силой, не лез в лобовые атаки, а уходил от выпадов, кружил вокруг Твари, нащупывая слабые места и нанося быстрые, точные удары.

Каждый раз, когда Тварь делала паузу, его клинок находил цель. Две ее левые лапы волочились по камням, оставляя за собой дорожки голубой крови. Хвост надломился у основания и кровоточил. Она уже не бросалась в безудержные атаки,