Ищущий свет - Е. Юань

Не раздумывая ни доли секунды, бестия безжалостно, наглухо выжгла этот призрачный маяк.

Параллельно Его истинное тело, отчаянно силясь растворить и сбросить с себя это леденящее чужое внимание, молниеносно обрубило духовную подпитку собственного исторического фантома.

Тем временем в бескрайней исторической мгле, посреди наслаивающихся друг на друга призрачных руин древнего мегаполиса, Клейн пружинисто вскочил на ноги. В его разуме ослепительной вспышкой вырисовалась нужная сцена.

Вот только еще за пару драгоценных секунд до того, как картина обрела кристальную плотность, юноша виртуозно, наглухо разорвал любые мистические ниточки между подлинным телом и тем самым выуженным из прошлого фантомом, дабы Амон ни за какие коврижки не смог оседлать эту связь и низойти прямиком к нему на голову.

Весь тот абсурдный, сюрреалистичный спектакль, что он ломал давеча, преследовал одну-единственную, изящную цель: пустить пыль в глаза Темному Демоническому Волку. Заставить бестию, даже раскусив, что перед Ней лишь фальшивка, увязнуть в сомнениях и продолжить Свою слежку, жадно накапливая то самое время, в течение которого Он беспрепятственно пялился на «Замок Истока».

А финальная мольба, вознесенная Амону, служила гениальным щитом: опираясь на возможное нисхождение и ауру этого «Бога Обмана», сыщик намеревался наглухо замаскировать ответную, фатальную порчу, которой «Замок Истока» уже исподволь отравлял Темного Демонического Волка!

И даже если бы Амон остался глух к призыву, благоразумно предпочтя роль стороннего зрителя, у Клейна в рукаве был припрятан свой собственный хрустальный монокль, дабы виртуозно отыграть личину и обвести Волка вокруг пальца.

Глава 1243 В суете, но без паники

В самых недрах тянущегося вдаль, извилистого горного хребта, под сводами древнего замка.

Темный Демонический Волк Котар, едва вынырнув из исторической мглы, на чистых инстинктах бросился выжигать за собой любые ниточки, связывающие Его с внешним миром. Бестия твердо вознамерилась наглухо забросить эту цитадель и дать деру в иные края.

И пускай Он до сих пор ни сном ни духом не ведал, что за чертовщина только что стряслась, сам факт внезапной аномалии заставлял действовать наверняка. Выкованный тысячелетиями багаж опыта набатом вопил: полагаться на русский авось смерти подобно. Припекло — рви когти, запахло жареным — руби концы без малейших сожалений!

В эту же самую долю секунды Клейн, оставшийся в древнем мертвом полисе, усилием воли перебросил свое сознание. Его силуэт молниеносно соткался под монументальными сводами дворца над серой мглой. Слившись воедино с тем самым багровым «фантомом», что то и дело искажался и рассыпался на почетном кресле «Шута», юноша благополучно обрел плотность.

В этом таинственном измерении темно-красные звезды, символизирующие «Справедливость», «Повешенного», «Звезду» вкупе с остальными резидентами Клуба Таро, безостановочно пульсировали. Они то судорожно сжимались, то раздувались, исторгая из себя наслаивающиеся друг на друга кольца света, которые сплетались в единый, ревущий океанский прилив.

Этот изящный маневр был одним из тех самых козырей, что Клейн загодя припрятал в рукаве. Прикрываясь личиной Германа Воробья и жонглируя всевозможными благовидными предлогами, он подбил членов Клуба Таро одного за другим вознести мольбы господину «Шуту», испрашивая Владыку передать «Миру» ту или иную агентурную сводку.

Благодаря этому финту багровые светила впадали в неистовый резонанс, который рикошетом бил по самому «Замку Истока», принудительно призывая «Шута» для разбора накопившихся посланий.

В свое время именно эта гениальная уловка послужила одним из стержневых факторов, позволивших ему вырваться из мертвой хватки Амона. Она наглухо избавляла от нужды отмерять четыре шага против часовой стрелки и чеканить мантры, позволяя катапультироваться прямиком в чертоги «Замка Истока», не теряя ни единого драгоценного мгновения.

А уж в мясорубке ангельских эшелонов зазор в жалкую секунду мог железобетонно перекроить сам финал партии. Затеяв игру, где ничтожная букашка бросает вызов мастодонтам, Клейн был обязан с параноидальной дотошностью выверить каждый, даже самый крошечный штрих!

Опустившись в принадлежащее «Шуту» кресло с высокой спинкой, юноша властным жестом приманил к себе «Звездный Жезл» вкупе со «Скипетром Морского бога», параллельно сканируя всевидящим оком иные метаморфозы «Замка Истока».

В клубящейся серо-белой мгле затесалось глубокое багровое пятно, которое с пугающей скоростью сжималось и вот-вот должно было бесследно растаять. А прямо подле престола «Шута» одна за другой расходились концентрические световые волны, словно силясь вылепить кристально чистый, первозданный проход.

Сквозь это алое пятно смутно проступал монументальный силуэт Демонического волка. Котар, умудрившийся сунуть нос в тайны «Замка Истока» и выпотрошить кое-какие крупицы знаний, поплатился за это незаметно въевшейся порчей, которая и выковала первичные узы между Ним и Замком. Спору нет, будучи ангелом и «Богом Желаний» родом из Второй Эпохи, эта бестия козыряла заоблачным статусом и мощи у Нее хватало с лихвой, дабы наглухо обрубить подобную связь и выжечь скверну без остатка. Упусти Клейн эту мимолетную, тающую на глазах пару секунд — и он неминуемо вновь потеряет след Темного Демонического Волка.

Что же до тех световых колец у престола «Шута», то они, как в зеркале, отражали фигуру в полувысоком шелковом цилиндре и длинном черном плаще. То был вылитый «Герман Воробей», чей правый глаз украшал выточенный из хрусталя монокль.

Амон!

Клон этого «Богохульника», виртуозно оседлав какую-то неведомую уязвимость, умудрился затормозить распад выуженной Клейном исторической проекции! А затем, сыграв на тех тончайших, мистических нитях, что связывали фантом с подлинным телом и самим «Замком Истока», ублюдок предпринял дерзкую попытку просочиться прямиком над серой мглой, оседлав тот самый специфический резонанс призыва!

Пока расходилось световое марево, изящная, но налитая стальной силой рука «Германа Воробья» прошила барьер насквозь. Она хищно ворвалась под своды древнего дворца, словно с размаху распахнув невидимые врата.

И пусть Клейн загодя подстелил соломку, кристально ясно осознавая, что отмахнуться от Амона будет той еще задачкой, при виде этого леденящего душу зрелища волосы на его затылке встали дыбом. Юношу пробрал животный ужас: он до смерти боялся, что уже в следующую секунду его собственная рука потянется к правому глазу, водружая на него хрустальный монокль.

Этот гордиев узел тоже требовалось разрубить в считанные мгновения, иначе вопрос о том, кто именно останется безраздельным владыкой «Замка Истока», повис бы на волоске с фатальной непредсказуемостью.

Не раздумывая ни доли секунды, Клейн позволил мириадам прозрачных, извивающихся «Червей Духа» вырваться прямо из-под своей кожи. Твари молниеносно слились воедино, вылепив точную, монолитную копию самого сыщика.

Этот двойник сноровисто перехватил «Скипетр Морского бога» и, зачерпнув сокрушительную мощь «Замка Истока», подстегнул её незримыми, накатывающими волнами. Россыпь лазурных самоцветов на навершии ослепительно полыхнула, изрыгнув из себя шквал ревущих молний. Сплетаясь в серебристо-белую сферу чистого разрушения, шаровая молния хищно