Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Он замялся, не зная, можно ли передавать другим слова бессмертного, если сказаны они были не ему. Господа ведь всё слышат, всё знают, не осерчает ли?

— Чего тот? — нетерпеливо спросила Ву-ци-с.

Глаза её горели раздражением, девушка была ужасно сердита на своего жениха. Причину, правда, никто не знал. А если и знал, то помалкивал. Но иногда она змеёй шипела под нос имя жреца Господина Земли, так что не было никаких сомнений, что именно он её разъярил.

Взглянув на красивую девушку, молодой шаман устыдился своей трусости и наконец повторил сказанные рыдающему мальчику слова:

— Тот Господин сказал, что у него долг перед кем-то и он обязан этот долг отдать. А наш Господин… — красноречие не было сильной стороной молодого оборотня, он замялся, силясь подобрать слова, которые не оскорбили бы бессмертного обвинением в трусости. — Ему это не понравилось.

— Не на моей территории! — Расххеридан вновь вскинулся, когда посыльный от жителей Рото-Ё исчез за кустами вместе с навязанными ему спутниками, и яростно зашипел. Льдистые глаза засверкали. — Не смей раздавать долги на моей территории, Исхедиар. Я не делал тебе зла, у тебя нет причин желать его мне.

Сидящий на руках Исхедиара Истаридан неистово рыдал, растирая слёзы и сопли по лицу. Только глубоко посвящённый в их прошлое мог бы заподозрить, что Исхедиар вовсе не желает блага Истаридану, а Истаридан плачет из-за страха к бывшему союзнику и нынешнему врагу, а не жалуется ему.

— У меня нет сил… Я совершенно слаб… — глухо ныл бог. — Какой смысл, какой…

— Ну-ну, — казалось бы утешающе протянул Исхедиар. — Кто виноват в том, что ты в таком положении?

Вопрос не требовал ответа. Кто, кроме самого Истаридана, мог быть виноват в его нынешней слабости? Но безумец в страхе не был способен понимать иронию.

— Это Идоара, Идоара! Она! — тут же пожаловался мальчик.

На площади перед Домом Духов были только они трое. Посланец ушёл в компании женщин и мужчин из Салеи, пообещав довести их до дома одного из жрецов и там оставить. Теперь Расххеридан мог гневаться столько, сколько ему хотелось, ничуть не таясь. Исхедиар опасный противник, но необидчивый, если дело не касалось его детей и давнего-давнего прошлого, когда он впервые познал боль и до сих пор не мог забыть ярость, которую та вызвала.

— Всегда виноват кто-то другой, да? — мягко спросил Исхедиар. — Ты так похож на моих детей. На самых младших из них, которым не исполнилось и десяти. Где твой разум? Когда мы виделись последний раз, он всё ещё был при тебе.

— Это Идоара, — с новой силой заплакал мальчик.

Но потом вдруг застыл и уставился куда-то в пустоту.

— Разум? — повторил он. И губы разошли в улыбке. — Он мешал мне. Зачем разум? Ты не становишься с ним умнее. Всё самое страшное произошло, когда он был со мной. Но… — губы его обиженно затряслись. — Идоара тоже виновата. В другом виновата. Она…

Рык дракона заставил его испуганно умолкнуть. Над площадью кружили ящеры и парочка из них уже шла на посадку. Порыв ветра заставил мальчика-бога вцепиться в плечи своего врага, а вот у Исхедиара даже пепельные ленты не покачнулись. Дух слегка удивлённо приподнял брови. Он никак не ожидал, что Истаридан будет настолько слаб.

С седла первого из спустившихся драконов тут же скатилась Лирка. Увидев её, Истаридан широко распахнул глаза и начал возиться в руках Исхедиара, хотя до этого даже не пытался сопротивляться, когда дух вытащил его из кустов.

— Пусти, пусти меня!

Заинтригованный Исхедиара поставил его на мостовую, и Истаридан с радостным воплем бросился к женщине.

— Пожирательница плоти!

Лирка едва на ногах устояла, когда бог с разбега уткнулся лицом ей в живот и заплакал с таким отчаянием, с каким плачут только дети, когда на помощь им приходят родители и все опасности оказываются позади.

— Вы знакомы? — удивился Исхедиар.

Из Лирки вылез недовольный Иррес.

— Чего он так ноет? — Иррес раздражённо уставился на Исхедиара.

— Ты… — поражённо выдохнул Расххеридан, но бывший соратник и союзник только скользнул по нему взглядом.

Сейчас его больше занимал рыдающий Истаридан.

Лирка растерянно погладила бога по голове. Увидеть его она никак не ожидала, и владели ею сейчас весьма смешанные чувства. Благодарность за жизнь Исешки, жалость, настороженное отношение, гнев за похищение Мианы… Лирка с удивлением поняла, что не может больше злиться на этого безумца и сперва испугалась, что позволила себе слишком уж смягчиться, а потом… Потом поняла, что злится на тех, кто по науськиванию бога похитил малышку. Бог — безумец, который сам порой не понимает, что хочет. Но исполнители-то были в разуме. Они наверняка понимали, что имеют дело с сумасшедшим, но всё равно пошли у него на поводу.

И Лирка наконец поняла, что за неясное тёмное чувство теснится в её груди с последний битвы.

Злость на тех, кто потакает сумасшедшим, понимая, что они сумасшедшие. Исполняет прихоти тех, кто болен разумом. Тех, кто значительно сильнее.

Но разве могущество остановило того же Дешия, который пленил Ирреса?

Неужели среди хоёторцев не нашлось магов достаточно умных и способных, чтобы справиться хотя бы с одним Господином?

И Лирка ощутила, как в ней что-то меняется. Она жалела раньше народ Хоётора, который вынужден мучиться под гнётом Господ. А теперь сомневалась, что он достоин жалости.

— Кого я вижу? — удивлённо протянул Риш, подходя ближе.

Истаридан только теснее прижался к Лирке.

— Господин Руахаш сказал, что ты может знать, где именно наши потеряшки, — Риш играл доброжелательность довольно искусно, чтобы бог, находящийся не в ладах с собственным разумом, посмотрел на него без страха.

— Я? — Истаридан сперва удивился, но почти сразу же глаза его засияли, и он выпалил: — Да! Они хотят выпустить силу! Я слышал, всё слышал. Они должны быть в Вари-Ё, там!

— Вы знаете, где это? — Риш посмотрел на Исхедиара.

— Нет, — легко признался тот и перевёл взгляд на Расххеридана.

Тот, казалось, был готов разорваться от негодования и смотрел на хвостатого Ирреса почти с ненавистью.

— Ты бросил меня! — выплюнул он. — Оставил подыхать одного в Арван-Ё!

— Я⁈ — изумился нелепости обвинения Иррес.

— Я