Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

Постепенно бушующая ярость в Вэл угасла и сменилась на стыдливое возбуждение, которое совершенно не соответствовало обстоятельствам. Она шумно сглотнула и облизала свои губы. Большие, пухлые и наверняка невероятно мягкие губы.

Марсель сам не понял: как, когда и зачем к ним потянулся. Он почти коснулся влажной, шелковистой кожи, но всё же успел очнуться благодаря трели, оповещающей, что они поднялись до шестого этажа. Ещё чуть-чуть, миллиметр и они бы поцеловались. Им буквально не хватило секунды, чтобы совершить роковую ошибку. И эта дурочка, вот же первородная тьма, прикрыла глаза, словно намеренно искушая его. Зачем она это делала? К чему эти извращённые пытки?

Пальцы сжались в кулаки, и Марсель выдавил из себя язвительную насмешку, что выдохнул прямо в приоткрытые губы:

— Ведёшь себя как похотливая кошка.

Вэл распахнула глаза и оттолкнула его. Да так оттолкнула, что он впечатался в стену напротив. Устоял на ногах и опасливо на неё покосился в ожидании щедрой добавки. Но её не последовало. Обиженно поджав губы, она рванула по коридору в сторону их номера, а уже там заперлась у себя в комнате.

Вот теперь между ними всё окончательно запуталось.

Растянувшись на заправленной кровати, Марсель положил предплечье на глаза и тяжело вздохнул. Этот день тянулся целую вечность и всё никак не заканчивался.

Яркими вспышками под закрытыми веками проносились сцены из представления, что сегодня ему устроила Вэл. Он сразу приметил мстительный огонёк, горящий в голубых глазах, когда она налетела на него в одном полотенце. Её голова с мокрым водопадом из рыжих завитушек, как всегда, была распахнута настежь: смотри что хочешь. Нужно будет научить глупышку хотя бы для вида прикрываться.

Однако то, что последовало после… Марсель не собирался и дальше себе врать — он захотел Вэл. Так остро и мучительно, как ещё никогда и никого не хотел. За последние сорок лет он состоял в романтических отношениях с разными красавицами вампирской аристократии: длинноногими девами с идеальной фарфоровой кожей и гладкими, как жидкий шёлк волосами. Плавность их движений отдавала кошачьей грацией. А мелодичность голоса ласкала слух. Ему казалось, что он наслаждался их обществом. Но теперь понимал, что они его радовали скорее как живописная картина или прекрасная музыкальная композиция. В том восторге не чувствовалось красок жизни — одно бутафорное великолепие.

Уголки рта сами поползли вверх, когда Марсель вспомнил абсолютно топорные в своём прямодушие неуклюжие попытки Вэл выглядеть соблазнительно. По всем известным ему законам логики они должны были его рассмешить. Вот как сейчас. Но тогда те неловкие, чуть смущённые касания отзывались в нём огнём. Ему пришлось вцепиться в покрывало и читать про себя мантру, лишь бы её не тронуть. Особенно после того, как эта негодница заставила его попробовать собственную кровь — какого тёмного она оказалась такой вкусной?! Он чудом не сорвался и не набросился на неё, наплевав на их видовую несовместимость.

Тем не менее его тормозило и даже жалило колючим холодом её желание отомстить за грубые слова, брошенные им сгоряча в самолёте. Вэл его не хотела на самом деле. Он мог обмануться её эмоциями, среди которых громче всех гремело возбуждение, но статьи в интернете ясно давали понять о взрыве гормонов в организме оборотней во время течки. И особенно чётко Марсель осознал, что поступил правильно, когда она испугалась, заметив, как далеко зашла в своих играх.

Он, конечно, не святой. Но приставать к девушке, которая в прошлом чуть не прошла через сексуальное насилие, для него было так же неприемлемо, как пить против воли чужую кровь. Поэтому ему ничего не оставалось, кроме как отпустить её, оставшись наедине с мыслью, что он окончательно вступил в ряды извращенцев.

Нет.

Может, всё не так уж и запущено. Марсель долгое время жил с мыслью, что оборотни — худшее, что существует на Мальдоре. Дикие варвары, бесконтрольно плодящиеся и живущие в ветхих хибарах или минимально облагороженных пещерах. Искренне верил в абсурдную по своей сути пропаганду. Даже не допускал застенчивой мысли, что мог являться пешкой в информационной войне, развернувшейся между Флемоа, Ирашем и Мумбрешем. А Вэл свалилась ему, как снег на голову посреди лета. Открыла глаза на неприятную правду, оглушила симпатичной мордашкой и сексуальным телом, в конце концов, растопила кровь в его замёрзших жилах своей неуёмной энергией.

Мог ли Марсель спутать интерес и обычную дружескую симпатию с влюблённостью в ту, с кем он точно и никогда не смог бы быть вместе? Как же сильно хотелось, чтобы это оказалось правдой. Хуже влюблённости в оборотня ничего и придумать нельзя.

— И всё же… я сошёл с ума, — прошептал Марсель и накрыл лицо ладонями.

Рикард

Узкая юбка обтягивала стройные бёдра от талии до колен. В ней явно было неудобно ходить — приходилось мелко семенить изящными ножками, закованными в туфли на высоком каблуке. А струящаяся блузка с безмерно широкой горловиной дразнила выглядывающим плечом из-под тонкой, полупрозрачной ткани, не скрывающей силуэтов тела и кружевного топа со шнуровкой по центру груди. И этот коварный топ словно намеренно подчёркивал насколько у Донны узкая грудная клетка, но при этом неожиданно полные полушария груди.

Рик поднял руку и прищурил один глаз, пытаясь определить её объёмы на фоне своей ладони, со сложенными пальцами в форме ковшика. Со стороны выглядело так, будто она идеально ложилась ему в руку: небольшая, но и не слишком маленькая.

— Неполный третий, — Донна пару раз стукнула стопкой документов о столешницу и закрепила их в уголке стиплером.

— Что значит: «неполный»?

— Значит то, что находится между вторым и третьим.

— Это как?

— Магия цифр, — улыбнулась она, пройдясь по нему лукавым взглядом, который на мгновение замер на ширинке.

Он поймал этот взгляд и кривовато усмехнулся ей, после чего поправил штаны, как никогда, тесные в паху. Не находись они по центру зала особого отдела, в который в любой момент могли вернуться коллеги или ворваться посетители, Рик бы ещё и пуговицу призывно расстегнул. Вряд ли, конечно, это сработало бы так, как ему бы хотелось, но даже флирт с Донной приносил тонну удовольствия.

С момента задержания Кевина Уилсона прошло уже несколько дней. С момента, когда они целовались на скамейке в парке и он решил для себя, что больше не собирался довольствоваться приемлемыми аналогами того, что хотел на самом деле. Оборотень, человек или вампир, — какая к псу разница? Они же не собирались сходиться с