Обратный отсчет - Токацин

к концу. Тяжело поднявшись из-за стола, прикрытого до завтра защитным полем, он прислушался к ощущениям. Спина «молчала» — видимо, такая нагрузка для размякших мышц уже стала привычной.

«Ещё несколько минут?» — сармат с тоской посмотрел на незакреплённые лючки — и развернулся к выходу. «Ничего. Завтра доделаю. С этой работой меня не торопят. О ней и не знает-то никто…»

К ирренцию он сегодня не прикасался, но по привычке тщательно намазал перчатки раствором меи и ждал положенные десять минут, пока пройдёт реакция. Раствор остался светлым — радионуклидов на обшивке не было.

«Дольше моюсь, чем работаю,» — поморщился он, вытирая остатки красноватой жижи. «Завтра надо увеличить смену на четверть часа. Спина уже привыкла, выдержит.»

Он закрыл лабораторию и вышел в тёмный коридор, зажигая наручный фонарь. Привстал на пальцах, дотянулся до вбитых в стену скоб и повис на руках, чувствуя, как растягиваются два плотных мышечных гребня вдоль позвоночника. «Снимут корсет — пойду на развалины. Давно не разминался. Небось, уже на потолок не запрыгну. А реактор к тому времени доделаю, там уже немного осталось. Теперь дело за облучаемым материалом…»

29 марта 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

— Через неделю — на перевязку, — сказал сармат-медик, шагнув в сторону, и повернулся к стерилизатору. — А, ну да. Эа-мутация не выявлена. Всегда мне нравилась эта формулировка. Есть ли, нет ли, — «не выявлено», и точка.

Гедимин молча поднялся с койки и влез в куртку. Шутить про эа-мутацию ему не хотелось.

— Фиксаторы уберут? — мрачно спросил он, укладываясь в «расстёгнутый» скафандр. В медчасти как не было стапелей для тяжёлой брони, так и не появилось, как ни предлагал Гедимин найти время и забить в стену две-три пары штырей.

— Сказал же — через неделю, — отмахнулся медик, выглядывая в коридор. — Ты что, последний? Беги к своим, пока опоздание не записали…

…Вепуат, завидев Гедимина в дверях, спрыгнул со стола, приветственно помахал ладонью и залез обратно, положив себе на колени дрон со вскрытым корпусом. Ремонтник машинально заглянул внутрь, не нашёл ничего, требующего вмешательства, и аккуратно отодвинул Вепуата от оружейной стойки. Миниатюрное табло на прикладе сфалта горело ровно, цифры не прыгали, — стержни были внутри, «светили» по мере возможностей, но о цепной реакции речи не шло. Гедимин покосился на Вепуата — тот наблюдал за манипуляциями со сфалтом с интересом, но за дозиметр не хватался и ни о чём не спрашивал. «Всё-таки экраны работают. Хорошо. Не хотелось бы ходить и фонить.»

— Тяжёлая у тебя пушка, — заметил Скегги, на секунду отвернувшись от телекомпа с какими-то таблицами. — И с каждым днём всё тяжелее.

Гедимин досадливо сощурился — привлекать внимание к сфалту он не хотел.

— Дорабатываю, — отозвался он. — Наращиваю мощность. Трогать не надо. Мало ли…

Скегги понимающе кивнул и едва заметно усмехнулся.

— Пытливый ум… Ладно, мощность — это важно.

«Фокусирующий луч,» — мелькнуло в мозгу Гедимина. «Собрать всё излучение в одной точке. Мощности сразу добавится. Надо будет попробовать… потом, когда спина заживёт.»

— Новое из Мианы, — чуть повысил голос Ренгер, поднимаясь из-за стола, и все разом повернулись к нему. Скегги схватился за передатчик — экран зажёгся с небольшим запозданием — быстро что-то прочитал, шумно выдохнул и опустился в кресло.

— Зачтёшь?

«Ничего срочного,» — понял Гедимин по его лицу. «Ещё одно предупреждение о чёрных кристаллах? До нас они, похоже, не долетели.»

— «Внимание! Повышенная готовность! Всем службам надзора и ликвидации», — начал зачитывать Ренгер; его в послании что-то насторожило, и он не спешил садиться. — «Может быть замечена женщина Homo sapiens указанной внешности…»

Он на пару секунд включил голограмму, и сарматы с недоумением уставились на фоторобот. «Самка,» — только и смог отметить Гедимин. «Волосы жёлтые… или белые? Нет, скорее жёлтые. Странный оттенок. Но красителей у „макак“ много…»

— «Её имя Лойя Кэнт, но может быть названо любое другое», — продолжал Ренгер, погасив голограмму. — «Бывает обычно со спутником. Мужчина Homo sapiens одного с ней роста, бледнокожий, без волос на лице и теле. Не называет своего имени, но спутница именует его „Кью“, и так же обозначает себя в документах…» Да, тут литера «кью».

«Точно. Как обозначение кьюгена на дозиметре,» — Гедимин покосился на прибор. «Без волос на лице, бледный… Сармат? Сулис?»

— «У Лойи Кэнт в поведении нет заметных странностей. Есть у её спутника: жалобы на холод вне зависимости от температуры среды, повышенный интерес к источникам энергии, стремление к ним приблизиться. Могут быть замечены рядом с энергостанцией. Внимание! Не допускать их проникновения на территорию, не прикасаться к ним и не позволять прикоснуться. Немедленно сообщить на контролирующую станцию!»

Гедимин озадаченно хмыкнул.

— Что там ещё? — Вепуат, незаметно подобравшись к Ренгеру, заглянул в передатчик. Биолог недовольно сощурился.

— Больше ничего. Приметы все запомнили? Вдруг объявится…

Скегги покачал головой.

— Мартышек на энергостанцию не пустят… разве что в комиссии «Вестингауза». А искать по городу самку… Там не сказано, какие к ним претензии?

— Что было, я прочитал, — отозвался Ренгер. — А как «охотно» они дают пояснения, ты и сам знаешь.

— Этот «Кью» — сармат? — спросил Гедимин, глядя на явно озадаченного биолога. Тот качнул головой.

— Мианийцы знакомы с нашим видом. Сармата они так и назвали бы сарматом. Человек… Вообще, похоже на последствия серьёзной травмы. Облучение, отравление тяжёлым металлом… Ладно, из этой пары фраз ничего дельного не выведешь. Ничего срочного, можешь идти вниз — ты давно собирался.

«А интересно всё-таки, чем кончилось дело с чёрными кристаллами,» — подумал Гедимин, опуская сфалт в заплечные крепления. Через несколько секунд он забыл и о странных чужаках, и о разыскивающей их Миане.

…«Странное дело,» — думал ремонтник, аккуратно сдвигая пластины с переключателей. «Реактор размером с кулак, а перед запуском всё равно не по себе. Хотя запускал уже…»

Он покосился на табло. Из показателей на нём была только интенсивность омикрон-излучения — даже «сигму» примитивные датчики в реакторной камере не отслеживали. Может, из-за этого Гедимину и было не по себе. Он задумчиво сощурился — и, убрав руку с предохранителя, потянулся к шлему, привычным жестом сдвигая височные пластины. «Пока никого нет,» — с удивлением отметил он, не ощутив на коже знакомых тёплых волокон. «Запуска ждёт?»

Реакторная капсула была надёжно заэкранирована, окружена демпферами, — пластина-прерыватель вышла из реактора без единого звука, без рывков,