Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

Пахнуло пеплом.

Сквозь странную пелену, застлавшую глаза, Ярли не сразу рассмотрела перед собой такого же огромного, как и она сама, мужчину с чёрными волнистыми волосами и тёмно-тёмно-синими глазами, словно присыпанными пеплом. Он присел перед ней на корточки и улыбнулся.

— С рождением, милая, — произнёс он на языке, который Ярли слышала давным-давно и лишь от своих собратьев. — Тебе сейчас тяжело, да?

Она не могла ответить. Ни язык, ни голос будто бы не принадлежали ей.

— Мысли разорваны, и в голове творится что-то совершенно странное, — продолжал дух описывать её состояние. — Ты не понимаешь, что это такое. Всё стало таким ярким, громким, что хочется сбежать.

Ярли медленно приподняла верхнюю губу, оскаливаясь. Никогда раньше она никого не пыталась устрашить, а сейчас это вышло само собой.

— Кажется, что разум повредился.

И Ярли замерла, во все глаза смотря на этого духа, который с такой ясностью прочёл её мысли.

— Когда-то я был на твоём месте, — Исхедиар мягко улыбнулся, и в его улыбке мелькнуло что-то ностальгическое. — Они нахлынули все разом. Я не понимал, что происходит. Главной была боль и всё, что я посчитал похожим на неё. Ярость, раздражение, страх… Всё негативное было болью. Я больше не мог быть рассудительным. То, что пришло, нарушило строй всех мыслей. Мне казалось, что я сошёл с ума. Но всё на самом деле оказалось куда сложнее, страшнее и прекраснее. Я обрёл чувства.

Ярли оцепенела.

— И сейчас ты их тоже обрела. Вся твоя суть поменялась из-за того, что ты вобрала в себя не мясо и кровь, а отличную от них плоть бессмертного. Такое случается, — тон Исхедиара был почти утешающим. — Случается, что задумка творца меняется совершенно невообразимым образом. Как у меня. И с этим остаётся только жить. Это нестрашно, не плачь, милая, — дух нежно провёл по щеке женщины. — Ты привыкнешь. Научишься понимать то, что происходит с тобой. Даже научишься понимать, что происходит с другими. Но первое время ты будешь понимать только боль и учиться смиряться с ней.

Ей не хотелось смиряться. Желания! Она понимала ещё свои желания! Не понимала нежданно свалившиеся на неё чувства, но ясно видела то, чего хотела.

— Сейчас тебе, наверное, хочется убить всех, — продолжал Исхедиар. — Я очень этого хотел. Просто ужас как желал. Я был уверен, что тогда мне станет легче и боль утихнет. Но знаешь, — тёмные глаза проникновенно посмотрели на Ярли, — она не утихнет. Пожар собственной боли нельзя залить чужой. Она становится только сильнее и в какой-то момент действительно начинает сводить с ума. Ты можешь сейчас убить здесь всех. Я не буду мешать. И ты можешь уйти.

Уйти…

Куда?

К своим прежним собратьям? Куда-то, где чужая жизнь будет продолжать причинять ей боль, или туда, где жизни нет и нет никого, кто мог бы объяснить, что с ней происходит?

У таких как она не пристанища в этом мире.

— Ты можешь сейчас забрать этого мальчика, — взор Исхедиара устремился на Рихана, и Ярли резко повернулась к нему боком, закрывая спутника от чужого взгляда. — Его душа всё ещё здесь. Ты можешь забрать его и отнести к тому, кто будет готов на всё, лишь бы искупить свою вину перед тобой, — склонившись ещё ближе, дух прошептал: — К своему отцу.

Ярли вздрогнула и уставилась на мужчину.

— Прислушайся к себе, — посоветовал Исхедиар. — Ты изменилась полностью. И все прежние запреты, наложенные на твой народ, над тобой не имеют больше власти. Ты же теперь чувствуешь ту связь, которая соединяет родителя с его ребёнком?

Она не чувствовала. Не понимала, что значит чувствовать.

Но помимо болезненной ноющей, разорванной привязанности всё нутро напрягалось от невидимой тяги. Возможно, эта нить всегда там была. Порванная и намотанная на рёбра, она никогда её не беспокоила. И вот сейчас эта нить тянулась куда-то в неизвестность.

— Что ты хочешь? Убить здесь всех и остаться со своей болью? Или пойти в объятия того, кто с радостью примет тебя и, возможно, исцелит твою самую главную рану? Что ты выберешь, дитя?

Тёмные, покрытые пеплом глаза вопрошающе уставились на неё.

И Ярли захотела, ужасно захотела хотя бы попытаться унять эту рваную боль. Встать и пролечить её, как совсем недавно спутник лечил её раненое плечо.

— Это прекрасный выбор, — одобрил Исхедиар, хотя ни слова не сорвалось с её губ. — Я открою тебе дверь в мир твоего отца. Иди к нему. Он будет счастлив обнять своё потерянное дитя. А если этот мальчик, — он посмотрел на мёртвого оборотня в её руках, — уйдёт на перерождение раньше, чем ты окажешься в объятиях отца, найди меня. Его душа не пройдёт незамеченной мимо моих детей. Иди, милая, твой отец уже должен был почувствовать тебя и наверняка выйдет встретить.

Исхедиар встал и отошёл в сторону. Перед Ярли раскрылся тёмный зев перехода. Она с трудом поднялась на ноги, но не сразу пошла вперёд. В памяти пронеслись многочисленные эпизоды лжи и обманов. Она подумала, что и этот дух может обмануть её. Но потом всё же сделала шаг вперёд и задрожала, ощутив, как тугой струной напряглась невидимая нить. Тёмные руки вытянулись из зева прохода, легли на её плечи и повлекли внутрь.

— Моё драгоценное дитя… — прошелестело тихое, и зев закрылся за её спиной.

Исхедиар осмотрелся. На взгляд Командира Выжигающего полчища разрушения были незначительны. После его атак обычно ничего, кроме пепла, не оставалось. А здесь и Лес местами стоял, и дома кое-где уцелели, и довольно активно шевелилась жизнь.

Только вот вражеские духи исчезли. Остались лишь хозяева города, привязанные к Рото-Ё.

— Она ушла? Ушла⁈ — недоверчиво вопрошал карлик. — А как же пророчество? Оно не будет исполнено?

Исхедиар посмотрел на него и улыбнулся.

— Оно исполнилось, Руэш.

Карлик застыл изваянием, услышав имя, которое сам давно забыл.

— Она уничтожит самых сильных мужей Хоётора, — повторил Исхедиар. — Своим рождением она уничтожила те представления о силе, которыми жил Хоётор. Вы осознаете это позже. Как и я когда-то.

В воздух взмыл пепел, и дух принял более привычные для смертных размеры. Осмотревшись, он подошёл к месту, на котором совсем недавно лежало тело Рихана, и, присев на корточки, вытянул из разорванного мешка обруч, который ученик искателя древностей вынес