Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

Щелк…

– Внимание! Идем парами, уступом влево, мы с Монголом первые.

– Командир, предложение.

– Слушаю, Костя.

– Первым мне идти надо, уже картинку снял.

– Принял, Кастет первый, Гоблин второй… Работаем.

Я быстро встал, пошел. Вкладываться полностью в ствол не буду, не в кино – так быстро устанешь, мы не в здании, тут ходить придется долго, не десятки метров. А в лесу вообще противопоказано – нос расшибешь. Гоблин, закинув «тигра» за спину, идет позади-справа: так мы цели не сдваиваем для гипотетического стрелка. Мишка легко держит на весу ПКМ с пристегнутой «соткой».

На секунду я оглянулся. Монгол идет за нами, а Демченко заканчивают установку двух «сигналок» у обреза дороги.

Щелк…

– Монгол, на главную вышку, контроль на время обхода.

– Принял.

Бикмеев такие задачи любит: сутками может сидеть на высоте в одиночестве. А там место доброе, через этот ажур никакой кондор не пробьется.

Ближе всего к нам расположены одинокая подстанция и маленькие гаражики под начальственные бибики. Закрыты на висячие замки. Ладно, потом. Подстанция кирпичная, красный цвет стен постепенно замещается зеленым, по стенам дружно поднимается плющ. Кто спорит, и в самом чернушном «постапе» могут быть красивые моменты. Но они все равно напряжны – самим отсутствием живого духа. Не радуют что-то… А вот звериный дух есть: какие-то звери держат территорию за свою. А вот что это за звери, определить пока не могу.

Мое предложение шмонать сразу главное здание «автобазы» понимания у командира не нашло, по приказу Демона сначала мы пошли кругом, осторожно обходя весь периметр. Шли уже в тройке, постоянно перестраиваясь, избегая «сдвойки» на углах. Демон постоянно фотографировал – проснулся-таки журналист в командире.

Щелк…

– Тут аномалии должны быть, – все не уймется Гоблин.

– Будут, – пообещал Демон, – в траве. Называются «Острый Железный Прут».

«Точно, и артефакты валяются», – что-то и мне помечталось… Например, «Голубое Яйцо Смотрящего»: схрумкал его в яичнице – и ты обретаешь способность перемещаться между Платформами. Или находить «локалки» с расстояния в двадцать кэмэ.

Главное здание мы обогнули быстро. Две стены глухие, с торцевой стороны – большие откатные ворота на рыжих от ржавчины моторедукторах. Во внутренней фронтальной стене – тот самый вход, заблокированный собственной дверью.

К цеху, оставляя между строениями небольшой проход, примыкал бокс, небольшой, машин на десять, продолжающийся пристройкой какого-то цеха. Гора ржавых болванок и поковок под навесом выдает металлообработку. Третье здание, тоже под девяносто градусов, некогда было сварочным цехом на два поста, сбоку к нему прилеплена характерная будка ацетиленовой станции. Если все было сделано на совесть и не протекло, карбидный бункер может быть с ништяком.

Короткую правую ножку буквы «П» завершала диспетчерская с «соседкой» – избой на курногах: тут было КПП и сидели контрольные механики с молоточками. Большие въездные ворота лежат на земле.

Во дворе – ни одной единицы автотранспорта, площадка пуста.

Некогда большей частью заасфальтированная, теперь территория «Промзоны» была покрыта пятнами отвоевывающей свое законное место зелени. Природа наступает. Эти высокие вязы у забора в кольцах старых покрышек – старые, наверняка росли еще при функционирующем предприятии, а вот эти акации – поздние, явные «захватчики». Кустарник набирает силу, рвет покрытие, наползает на асфальт с четырех сторон.

Щелк…

– К ангару. Шамиль, спускайся к нам.

Дождались Бикмеева.

В центральный ангар мы входили через противно заскрипевшую калитку откатных ворот – я поморщился с удовольствием: в данном случае скрип – хороший признак. Первым внутрь залетел Монгол, потом и я с «тепловиком». Шамиль тут же вычислил «высотку» и моментально вскарабкался на склепанную из профнастила пристройку механиков, от ворот справа. Застыл со «светкой» в руках.

Ага! Есть следы!

Остывающие цепочки пятен светились на полу, здесь, как я и ожидал, довольно много звериных следов, чьих – непонятно. Но не кошки и не волки, это точно. Определенно стая лесных обитателей здесь болтается, хоть и не постоянно – еды на территории нет, – будем разбираться. А что, удобно им в такой дождь тут прятаться…

Щелк…

– Есть признаки. Стая. Не очень крупные. Следы почти остыли, полчаса, не меньше.

Собравшись вчетвером, мы медленно пошли по вытянутому цеху с тяжелой кран-балкой наверху. Света от длинных слуховых окон и боковых стеклоблочных панелей вполне достаточно, но мы включили «облики», мощные фонарики: один светодиод, а лучом лупят на сотню метров. Раз, два, три… Двенадцать смотровых ям в дальнем конце. Четыре порченых коррозией подъемника. Хотя еще нормальные, работать будут. Вдоль правой стены нарезан ряд подсобных помещений: складишки, кандейки, бытовки. В дальнем правом конце на втором этаже большое застекленное помещение – ага, вот тут начальники и сиживали.

Ну тут не только начальники «сиживали». Тут и зверье сиживало. По углам кучки фекалий, разбросанные тряпки, вытащенные из верстаков. Хорошо, что помещения закрыты.

На ямах стояли машины, все закрытые.

Слева что?

Господин «Урал»-вездеход с кунгом, такие по Северам на зимниках катаются. Вещь в себе. За кабину опытный водитель поставил дополнительный бак из титана. Кунг трехслойный, добротный, спорить могу, что изнутри обшит войлоком и панелями. А еще там есть дровяная печка: из крыши торчит труба. А вот резина буквально в хлам, монстр стоит на дисках, краска кабины в некоторых местах осыпалась – плохо перекрашивали, убить надо мастера, но сам мобиль цел и почти не разобран.

УАЗ-«буханка», микроавтобус. Через мутное пассажирское стекло видно, что кожух двигателя скинут, что-то с двигателем, заодно и ходовку решили подшаманить. Или наоборот. Я поковырялся, опыт есть, открыл дверь салона. Сиденья на месте, дерматин потрескался, нужно перетягивать. Столик для пьянок – это «дежурка» для малосреднего начальствующего звена. В бардачке наверняка лежат стаканы.

Рама, похоже, «ураловская», уже с мостами. Собирали с нуля, знакомая тема… Потом техотдел предприятия проведет липовый капремонт, и старые документы с давным-давно утилизированной машины обретут нового физического хозяина – обычная практика.

Все, больше с левой стороны ничего нет, последние три ямы пусты.

На правых ямах стояли две машины.

Небольшой оранжевый топливозаправшик на базе 53-го «газона» и, мама дорогая, старая добрая «Победа»! Никак кто-то из механиков пользовался служебным положением и неспешно восстанавливал отцовскую или дедову реликвию. Кузов не крашен, но проварен, подножки вообще выгнуты заново, зашпаклеван, готовили под покраску. А где потроха? Нужно в кандейках искать.

Монгол наивно звонко стукнул прикладом по бочке топливозаправщика. Ага… Как же, оставили тебе…

Ох, ну и богатство!

– Мысли есть? – сразу у всех, стараясь говорить спокойно, спросил Демченко.

– Кусок вырезали, – предположил Гоблин.

– А че такой старый? – сразу возразил я.

– Какой позволили отрезать, – попытался отшутиться Мишка.

– Далеко от нас.

– И что? Значит, Смотрящие держат