"Фантастика 2026-114". Компиляция. Книги 1-30 - Екатерина Владимировна Скибинских

столь преклонном возрасте? Да и его рассказы об эльфах прошлого, о том, как открылся один из самых древних порталов Витера, что знал Астерот, подтверждали, что Отшельник жил здесь не одну сотню лет.

За столько времени вполне можно было продумать до мелочей план, что привёл бы его домой. Что вы говорите? Отшельники не могут покидать свой мир? Так ему и не надо, за него всё сделал Астерот. Пусть и потерял накопитель Материи Жизни, но эту-то Материю получить можно почти из всего, так что не так уж он и опростоволосился.

Но если Отшельник всё-таки сбежит, то что тогда будет с Витером? Это будет очередной мир, лишившийся Хранителя? Или этот титул заберёт себе кто-то другой?

Он бы додумал эту мысль до конца, определённо додумал бы, если бы не холодный каменный помост, ускользнувший от его психофизического восприятия, но не ускользнувший от его черепа. Астерот впечатался затылком в ледяной камень, и от боли глаза чуть не вылетели из орбит. Сотрясение, залеченное им при помощи остатков эмоций в камушке Оскиона, кажется, вернулось, став в несколько раз сильнее. От удара перед глазами заплясали разноцветные огоньки, и пляска цветов увлекала его сознание всё дальше от этого мира, всё глубже в странный сон, заявивший свои права на его сознание…

Глава XVI. Аллея

Он был один. Совершеннейшим, абсолютнейшим и неоспоримейшим образом один. На киломерты вокруг он был единственной живой Душой…

Никогда раньше он не видел это место, но при этом каждая линия, проступающая сквозь липкий сизый туман, казалась знакомой и в какой-то степени даже родной. Он никогда не слышал этого перезвона, что разливался в воздухе успокаивающим мысли мёдом, как и странного, одновременно тихого и оглушающего, шума дождя. И всё равно он не мог сказать, что находится здесь впервые.

Туман, лезущий из щелей в серой земле, вился у ног ласковым котом. Сероватые клубы прибивались к штанам, липли к рукам, пробегались вместе с мурашками по коже, залезали под кожу… Но это не было неприятно, скорее просто-напросто ново. Дымка, витающая вокруг, казалось, была подобна зверю, отчего-то посчитавшему Астерота своим детёнышем. Она окружала его тёплой, мягкой аурой мамы-кошки, наконец поймавшей заигравшегося котёнка. А он и рад был просто-напросто замереть, кожей чувствуя растекающуюся в пространстве любовь.

И если раньше он считал, что в деревеньке, что разрушили Осквернённые, ему удалось отдохнуть, то теперь понимал, что это не так. Там до него всё равно дотянулись ужасы его обычной жизни, но здесь… нет, здесь всё совершенно иначе. Здесь он наконец-то в безопасности.

Воздух выползал из носа медленно расползающимися облачками, но он не ощущал холода. Напротив, тут была комфортная температура: не тепло, но и не холодно. Он бы присел, а потом, может, и прилёг, но что-то вдалеке, там, за бесконечными туманными разводами, привлекло его внимание. Еле заметный проблеск, мелькнувший на мгновение между клубами дыма, варварски захватил всё его внимание. Неужели он здесь не один?! Неужто и здесь не дадут отдохнуть?!

Аспер встряхнулся и уверенным шагом двинулся туда, где видел… нечто. Император Тьмы рассекал туман подобно атомному ледоколу, пусть и не знал, что это. Нежность, его окружавшая, растерянно следовала за ним. И в следующую секунду за его спиной вновь смыкалась серая дымка, отрезая выглянувший на мгновение кусочек реальности.

Астерот шёл. Шагалось легко, как будто и не было у него черепно-мозговой травмы, как будто и не падал он с неизвестной высоты, как будто был абсолютно здоров, лёгок и… юн? Не веря собственному телу, он прыгнул, и ощущение полёта заставило рассмеяться. Он отлетел от земли на несколько мертов, расправив руки подобно крыльям, и завис в воздухе, осматриваясь. Под локти его поддерживало ощущение семьи, и ласковое марево, заботливо не дающее упасть.

Он ничего не увидел. Повсюду был всё тот же шумящий далёким дождём туман, лениво перекатывающийся с места на место.

Астерот осторожно приземлился. Где-то на границе сознания начали закрадываться нехорошие подозрения, но… не до них ему сейчас было. Он чувствовал, что уже близко к тому месту, где видел тот проблеск… наверное. Меры расстояния здесь отсутствовали, так что приходилось руководствоваться собственными представлениями.

Следующий шаг привёл его к месту, которого ласковый туман… боялся? Да, пожалуй, именно так. Туман боялся того, к чему пришёл Астерот, и не хотел его подпускать к странному объекту, столь чужеродно смотрящемуся посередь нежности и ласки, коей окружило его это место.

Почти полностью прозрачный серый кристалл с большими, гладкими гранями, возвышался над землёй мерта на четыре. Астерот дёрнулся, вырывая ногу из боязливой хватки тумана, и ступил на поросшую серой травкой землю вокруг кристалла. К царящему в его Душе спокойствию примешались терпкие нотки интереса. Он жаждал узнать, что это такое, хотел подойти поближе, осмотреть…

Из глубины кристалла, откуда-то из-под земли, пробился лучик света. Император Тьмы, прикрыв рукой оказавшиеся неготовыми к этому глаза, шагнул поближе, и трава под ногами дёрнулась от порыва ветра. Шум дождя стал громче, надрывистее, а Астерот сделал третий маленький шаг и оказался вплотную к кристаллу. Осторожно убрал руку от глаз.

Это было подобно какому-то чуду. Детскому, наивному, но всё-таки чуду, от которого вновь захотелось рассмеяться. На гранях кристалла, искажаясь, растягиваясь и излишне выпрямляясь, подрагивала картинка. Воспоминание. Одно из тех, что в моменте кажется чем-то неважным, но впоследствии занимает своё, отдельное место в душе и разуме.

Тёплый, мягкий свет немного освещает гостиную их дома. Астерот вроде как и мал, и юн одновременно: картинка подрагивает, мешая разглядеть мальчика, сидящего, сложив ноги треугольничком, на белом пушистом ковре. Он тихонько раскачивается из стороны в сторону, шёпотом подпевая музыке.

Перед ним — женщина такого же точно неясного возраста. Он знает, сколько всего сочетается в ней, возвышающейся над целым миром на этой аккуратно лакированной табуреточке. Её худые руки, сейчас медленными, плавными движениями перемещающиеся над клавишами пианино, могут и формировать заклинания запретной Тёмной магии, и нежно гладить по голове любимого сына, и сжимать страшное оружие, покрытое кровью, и обнимать мужа… И сжиматься в агонии, пока из горла вырываются просьбы не трогать её единственное выжившее дитя.

Она играет что-то, что он никогда больше не услышит. Мелодию собственного сочинения — так она её называла. Играет и одними губами шепчет только ей известные слова. И сама точно так же, как и сын, покачивается в такт мелодии, разливающейся по комнате.

Не весёлой мелодии, нет. Она спокойная, и это спокойствие передаётся двум родным людям, сидящим в