Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

Пушка уже на берегу, и это хорошо, но лучше бы поднять ее на галерею. Там широкий обзор и никакого сопротивления полёту ядра, оттуда я достану любую цель в радиусе пары сотен метров. Но чтобы поднять карронаду на такую высоту, нужна лебёдка и очень длинный канат.

Я посмотрел на тот, которым мы тащили ствол. Метров пятнадцать, не больше, весь в иле, местами перетёрт. Для подъёма не годится.

Нужен якорный, толстый, длинный, способный держать вес в несколько раз больше нашего. И такой у меня был на когге. Мой несчастный парусник стоял без дела, и сейчас его оснастка очень пригодится.

Добраться до когга стало тем ещё испытанием. Я растопил лед вокруг одной из шлюпок, запрыгнул внутрь, но оказалось, что вёсла примерзли к днищу. Подтопил и их, хорошо, что не загорелись, но подкоптиться успели. Вставил в уключины, поплыл. Мирель тем временем играла с тюленем в догонялки.

Корабль стоял в ледяном плену, не качался на волнах, а был буквально вмурован в скалу, результат работы бесконечных волн, синих кристаллов и холодных ветров. С бортом меня разделяла ледяная платформа. Мне пришлось вылезти из лодки и пройти пару метров, прежде, чем смог ухватиться за веревочную лестницу. Ощущения странные, будто гуляешь по реке в ледоход.

Через минуту ноги коснулись палубы.

Отряхнув руки, направился к корме. Якорный канат лежал там же, где я видел его в прошлый раз, под фальшбортом, присыпанный снегом и скованный льдом, толстенный, в три пальца. Каждый элемент приходилось оттапливать факелом, чтобы сдвинуть с места. Один конец уходил в клюз и дальше в воду, где на дне покоился якорь.

Я пошарил под снегом. Вымбовки лежали здесь же, примёрзшие к палубе. Пнул ближайшую носком сапога, оторвал ото льда и вставил в гнездо кабестана, ещё две в соседние. Обвёл канат вокруг барабана и налёг на вымбовку.

Кабестан скрипнул и тронулся с места. Медленно, по пол-оборота, я пошёл по кругу, канат натянулся, затрещал, с него потекла вода, а где-то на дне якорь пополз по камням. Ещё оборот, ещё… Такая лебедка рассчитана на четверых, а я был один, упирался плечом в вымбовку, толкал, перехватывал следующую. Пот проступал на лбу и тут же замёрзал.

Когда якорное кольцо показалось из клюза, я застопорил кабестан. Канат уходил к рыму якоря, где крепился не напрямую, а через деревянную скобу. Всё это время под водой узел намокал, затягивался под нагрузкой и теперь превратился в монолит, развязать его голыми пальцами было невозможно.

Я вытащил из-за пояса топор. Но рубить канат нельзя, он был мне нужен целиком, вместо этого обухом ударил по чеке, заклиненной в скобе. Деревянный штырь вышел с четвёртого удара, скоба разошлась, якорь с глухим стуком лёг на палубу.

Я начал перекидывать канат через замёрзший борт на ледяной выступ у когга. Это тебе не веревка, на плечо не накрутишь, а с годами якорный канат утолщился до двадцати сантиметров в диаметре. Современный я бы не поднял в одиночку даже со дна, так что с ранним коггом мне ещё повезло. Перекинув последний метр троса, я спустился, свалил добычу в лодку и запрыгнул в неё сам.

— Раньше я обходил воду за километр, а теперь это почти моя стихия. Странно это всё.

Я отчалил, обогнул утёс, выбрался на берег и привязал шлюпку мёрзлой веревкой.

Вытащил из лодки якорный канат, кабельтов глухо шмякнулся о камни.

Всё, лебёдке быть!

И тут из грота Маяка донёсся женский визг, высокий и резкий. Так орут от ужаса.

Мирель!

Я бросил канат. На бегу разжигая факел и разгоняя сумерки, влетел на первый этаж, дёрнул дверь грота.

Свет залил мрак каменной комнаты, а я потерял дар речи.

Глава 26

Мирель сидела в углу и бормотала «почему, почему», вытянув вперёд… ноги.

Я сдёрнул с плеч полушубок с плеч и прикрыл их, но она отбросила это импровизированное покрывало, и посмотрела на свои конечности с ужасом, будто на чужую часть тела.

— Как это произошло?

— Я не знаю! — её голос сорвался. — Просто вылезла из воды на камни и… всё, — она всхлипнула. — Я не просила эти человеческие палки! Не просила!

По щекам русалки ручьями катились слёзы.

— Тише-тише, разберёмся. Если ты как-то превратилась, значит, можно превратиться обратно.

Долго разбираться не пришлось, мой взгляд упал на предмет, которого до этого здесь не было, кулон с корабля. Крупный бриллиант выдавал мягкое белое свечение, похожее на чёрный кристалл, но без высоких температур.

— Мирель, а ну-ка сними этот кулон, — я потёр подбородок, путаясь в догадках.

Она подняла заплаканные глаза.

— Что?

— Сними это, — указал пальцем на подвеску на её груди.

Всхлипывая, русалка стянула цепочку, протянула мне, и в тот же миг ноги обернулись хвостом, знакомым блестящим хвостом. Мирель ахнула и попыталась обнять свою нижнюю половину, затем издала короткий радостный вскрик.

— Вернулся! Мой хвост снова со мной! — русалка засмеялась сквозь слёзы.

Я облегчённо выдохнул, вернул полушубок на плечи и поднялся, держа в ладони таинственный кулон. Камень постепенно угасал.

Я повертел его в пальцах.

— А не тот ли это белый кристалл, о котором писал Смотритель? — пробормотал я.

Что ж, поэкспериментируем.

Накинул цепочку себе на шею, и… ничего не произошло. Если в нем и была магия, сейчас она спала.

— В воде, когда ты его надела, тоже ничего не происходило?

Она помотала головой.

— Нет, я просто плыла, как обычно, ничего не чувствовала.

— Хм, интересно. Адаптация? Надо бы его проверить, спустившись в воду.

Но эта мысль тут же упёрлась в другую, куда более весомую: я только что оттуда вылез, перемёрз, как зюзик, а потом ещё ветер в харю и танцы с бубном на корабле. Пальцы до сих пор толком не гнулись, нет, уж, не к спеху.

— Ладно, Потом протестирую, — я сунул кулон в карман и ступил за порог грота.

— Стой!

Я обернулся. Мирель смотрела на меня снизу вверх, поджав губы. В глазах плескалось нечто среднее между смущением и решимостью.

— Отдай его обратно, кулон.

Я приподнял бровь.

— Ты только что ревела из-за ног, а теперь хочешь снова?

— Я боялась, что это навсегда! — она тряхнула головой. — Что хвоста больше нет, и я больше не русалка. Но если можно вернуть обратно, просто снять камень и всё,