Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

воодушевленный такой быстрой победой, прискакал в деревню, умоляя сотника Андреева немедленно двинуться на помощь Пронску, ибо по его мнению основные силы монгол сейчас находятся именно там.

Лейтенант связался с танкистом Ярошенко, передал ему информацию по исходу боя. Тот сообщил, что одна танковая рота уже вышла на исходные позиции и с минуты на минуту ожидает появления разбитых на реке Проня монгол, вторая пытается преследовать тысячи, ушедшие по реке Пожва. Впрочем, пока неудачно – лед для танков слишком тонок – первую машину чуть не утопили, а леса вокруг и вовсе непроходимые. Монголы как-то сумели вычислить их засаду, бросили повозки, лесом обошли ее по большой дуге и сейчас оторвались на двадцать километров. Ерисов на дельтаплане следит за монголами, но толку то от этого? Как говориться, близок локоть, да не укусишь. После переговоров с Афанасьевым и Шибалиным было принято решение эту роту вернуть в силур, чтобы потом перекинуть ее поближе к Коломне и уже оттуда попытаться пройти к Рязани.

– Были бы нормальные дороги, либо лед покрепче, а так – не война, а сплошные мучения. – констатировал танкист.

Так что первая танковая рота именно сейчас на всех парах несется по водоразделу, к точке устойчивой работы портала.

Афанасьев одобрил просьбу пронского князя.

– Игорь, ты сейчас сворачивайся, и выдвигайся к Пронску. Посмотри что там и как, а потом, если монгол отгоните, тоже давай возвращайся домой. Через Коломну хоть и дальше получится, зато надежнее – дорога уже накатана.

Пока орудия срочно готовили к маршу, Филатов успел заправиться и полетел в сторону Пронска.

– А успеем? – переживал князь.

Андреев приложил к карте линейку.

– Если напрямую, через лес – сорок километров. Если по реке петлять – полтинник набежит. Часа два пути, плюс – время для сборов. Должны успеть.

* * *

Едва закончилась битва на реке Воронеж, к Бату-хану вернулись разведчики. Из погибших на Проне и Пожве сотен вернулся едва ли с десяток всадников, остальные выжившие пока плутали по лесам. Но и этого десятка хватило, чтобы Субудай сразу изменил порядок выдвижения войск. Больше всего его насторожили железные повозки, которые не берут не стрелы, не мечи, хотя их можно сжечь из катапульт. Но эти железные коробки и сами умеют стрелять огнем – намного быстрее и точнее, чем имеющиеся в войске китайские камнеметы. А вот то, что эту тяжелую технику не держит лед реки и по лесу они пробираются с трудом – вселяло определенные надежды. Впрочем, вопрос с неизвестной боевой техникой можно было отложить на потом, когда разведчики соберут побольше информации, а на данном этапе следовало просто обойти два участка, запустив в приготовленный капкан разведчиков. Лучше бы из недавно принятых в войско – половцев и булгар.

Бату-хан согласился со своим наставником и отдал приказ: тумены Гаюк-хана и Байдара сворачивают в верховья Прони и блокируют Пронск и Ижеславль, а на Рязань по прямой дороге отправляют тысячу разведчиков. Менгу обходит Проню еще западнее, выйдя на городок Михайлов. Хан Кюлькан со своим туменом должен обойти водораздел с запада и лесами параллельно реке Пожве выйти к правобережью Оки к городку Ольгову. Остальные войска обходят и Проню, и Пожву еще дальше, по реке Цна, выходят на Оку, и только потом поворачивают к Рязани. Тумен хана Бури выходит на город Исады, хан Урянх-Кадан на Белгород, стоящий в устье реки Кишни.

Через три дня, когда тумены вышли к Оке, в ставку пришла весть о побоище на реке Проня. Правда, была и хорошая новость – неизвестные воины повернули к Пронску, а значит до начала штурма Рязани никак не успеют.

Пронск был немногим меньше Рязани, имел мощные валы и стены, поэтому Всеволод Михайлович надеялся, что его столица продержится за сильными укреплениями до подхода союзников.

Передовая тысяча, едва подойдя к Пронску, попыталась захватить его с ходу. Но не получилось – защитники успели затворить ворота, со всех колоколен доносился набат, на стенах показались воины в островерхих шлемах, в монгол полетели стрелы.

Захватчики откатились на другой берег, развели костры, поставили свои юрты. Город со всех сторон обложили конные дозоры. Из стана врага весь день и всю ночь доносились стуки топоров – враги готовили лестницы, собирали осадные машины.

Утром во время первого штурма тысячник Гаюк-хана применил испытанный прием, погнав впереди своих войск пленных русичей: мужчин и женщин. Пленники, подгоняемые вражескими копьями и хлыстами, карабкались на стену по длинным лестницам, крича защитникам, чтобы те не стреляли, и не кидали в них камни и копья. Дружинники и сами не желали губить своих соплеменников, в большинстве крестьян с окрестных деревень, помогая им перебираться на стену. Полоняне были раздеты, многие без единого клочка одежды. Их нагие тела издали бросались в глаза на фоне темной массы спешенных степняков. Пленники торопливо поднимались по лестницам к гребню бревенчатой стены, ища наверху спасения и от пронизывающего холода, и от безжалостных плеток ворога. Но следом за ними поднимались сотни монгол с копьями, саблями и щитами в руках. А за валом и рвом гарцевали лучники, засыпающие стены Пронска стрелами.

Упорство врагов поражало даже самых опытных дружинников. Идя на штурм, монголы не щадили ни себя, ни врагов, ведь в этом деле даже самый малый успех мог завершиться большой победой. А любая неудача часто влекла за собой крах всего предприятия, делая бессмысленным и время, затраченное на подготовку, и предыдущие жертвы. Защитники сбрасывали сверху тяжелые бревна, от ударов которых ломались лестницы, а облепившие их монголы, падали в глубокий ров, ломая руки и ноги, но враги подтаскивали новые и продолжали упорно карабкаться на высокую бревенчатую стену. Дружинники и ополченцы копьями и веревками опрокидывали лестницы в сторону, топорами и мечами рубили появляющиеся над стеной головы. Прячась за зубцами, лучники посылали стрелы одну за другой. Промахнуться было невозможно – так плотно наседал неприятель. С башен – на врагов выливали кипящую смолу. Вопли обваренных заглушали даже боевой клич новых штурмующих. Но и среди защитников множились раненые и убитые: кто от стрелы, кто от копья, а кто и от острой монгольской сабли.

И все же первый натиск остановили.

После того как пешие полчища откатились назад, с низовьев реки Прони показались густые колонны всего тумена Гаюк-хана, напоминающие трехголового черного дракона: три относительно тонкие извивающихся цепочки авангарда – издали смотрелись как «головы» змея, плавно переходящие в толстое «тело», занявшее все русло от берега до берега. Вражеская конница все прибывала и прибывала, появляясь