Стрелочники истории - Вячеслав Александрович Алексеев

Игумен задумался, а потом ответил:

– Ладно, ты и мертвого уговоришь, а меня – тем более. Поехали.

Операция прошла быстро. Петр Дмитриевский, вышел из операционной в приемный покой, где сидел отец Варсонофий с двумя монахами, ожидая результатов.

– Все в порядке. – сообщил хирург. – Через три дня приезжайте за своим братом во Христе.

И вознеся глаза к потолку, добавил:

– Наконец-то, хоть один нормальный больной! Не стрелянный, не колотый, не резанный!

А еще через день в больницу привезли ребенка десяти лет. Это был сын одного из именитых горожан – торжокского боярина. Парень провалился в прорубь, его успели вытащить, да только от сильного переохлаждения паренек подхватил двустороннее воспаление легких. Ни баня, ни мед с малиной, ни растирания – не помогали. Приглашенный знахарь только развел руками. По тем временам пневмония – по сути смертный приговор. А тут прошел слух, что в больнице на Промзоне монаха Борисоглебского монастыря вытащили чуть ли не с того света. Вот боярин и повез сына, хотя сильно опасался, что и тут резать будут. Ну да ладно, лишь бы спасли. К его большому удивлению, ребенка резать не стали, только кололи шприцами. И тем не менее, уже на второй день ребенок пошел на поправку. Вот тут то пациентов и прибавилось. Причем, медики есть, а койко-мест не хватает. И Афанасьев, не откладывая в долгий ящик, начал возводить несколько корпусов большого больничного комплекса рядом с Торжком. В принципе, после попадания плавучего госпиталя в силур, среди медиков был некоторый переизбыток. В силуре осталась команда Севастопольского военно-морского госпиталя со своим начальником военврачом 1 ранга С.М. Каганом, да еще персонал военно-морского и Николаевского госпиталей, санитарно-эпидемиологическая лаборатория, сотрудники 5-го медико-санитарного отряда и Ялтинского санатория. По мере выздоровления раненых на теплоходе и в палаточном городке, медперсонал высвобождался и переводился на основную базу. Оттуда некоторые перебирались в Торжок: Афанасьев сманивал оставшихся без работы медсестер учителями в начальные классы торжокской школы. Фельдшеров и младших военврачей распределял по крупным селам своего княжества организовывать медпункты, в перспективе часть хирургов планировал отправить в Курск, сразу как только получит над ним контроль. А из самых опытных врачей, с подачи Шибалина, планировал создать профессорско-преподавательский состав Торжокской военно-медицинской академии.

Река Проня, начало декабря 1237 года (студень 6746 год)

Три немецких четверочки, сопровождавшие автоколонну с артиллерией, после четырех часов марша по следам снегоходов ушедшей вперед разведки, наконец-то вышли на реку Проня. Неглубокий и широкий овраг, прокопанный безымянным ручьем, заваленный притоптанным санями смерзшимся снегом, оказался вполне проходимым не только для танков, но и для следующей по пятам автоколонны. В отличие от непроходимого густого леса, стоявшего по краям. Короткие пеньки ольхи, березок, то и дело торчавшие из под сугробов на обочинах, говорили, что этим зимником местные часто пользуются и все выросшее за лето и мешающее в пути, заботливо срубают.

Но дальше зимник выходил на лед, танкистов взяло сомнение – выдержит ли он тяжелую технику? Вслед за замершими танками остановились и автоколонна.

Притомившиеся за время марша по трясучей дороге, без хуторов, без коротких привалов и потому примолкшие в кузовах красноармейцы, начали высовываться, пытаясь разглядеть – что там впереди и как долго продлиться остановка.

Силурийский старожил артиллерист лейтенант Игорь Андреев, попавший на базу вместе с Афанасьевым из Бобруйского лагеря, связался с танкистами, потом пешочком направился к Лэнд-Роверу доложить обстановку. Арсений Николаевич выслушал, махнул рукой – мол, все равно давно пора привал делать, а заодно пусть лед проверят.

Команду продублировали взводные и отделенные, бойцы загомонили, высыпали из кузовов. Назначенные в караул патрули разошлись в разные стороны, остальные разбежались по кустам, в считанные минуты запылали костры, над огнем повисли закопченные котелки, набитые снегом.

Тем временем четверка бойцов с командирами танков пробивала на реке лунки и измеряла толщину льда.

– Хреново. – подытожил через некоторое время лейтенант результаты промеров. – Для танка весом в 20 тонн лед должен быть не менее полуметра, а тут и половина нужного не везде набирается. Даже грузовики не пройдут. Хотя для джипа – в самый раз.

Но, делать нечего, нужно двигаться дальше. Наскоро перекусив и выпив горячего чаю, бойцы заняли свои места и колонна пошла по правому берегу реки. В основном путь пролегал по твердой промерзшей земле заливной поймы. Однако на отдельных участках пойма повышалась, и это пространство тут же захватывал подлесок в виде кустов ивы, ольхи, вездесущих березок. Передовые танки легко проламывали препятствие, как катком прокладывая путь автомобилям и лишь в двух местах на крутых поворотах река полностью размыла пойму, а высокий обрывистый берег зарос такими древними и толстыми деревьями, что даже с применением бензопил на расчистку ушло бы дня два-три. В этих местах приходилось спускаться на лед и проводить колонну по воде. Лед ломался, машины фактически шли «вброд», но глубина у берега была небольшая, к тому же перед переправой автомобили и тягачи сцепили тросами в длинную цепочку – одна за другой и потому даже забуксовавшие общими усилиями сразу же вытягивались. И лишь Афанасьев спокойно ехал на своем джипе по зимнику, пролегавшему на середине реки.

К вечеру добрались до поворота к деревне на «черных землях». Разведчики, уже обследовали ее и доложили, что деревня пуста. Вероятно, жители, после того как Серега освободил их от монгол, решили не возвращаться в «засвеченное» место и ушли куда-то еще, поглубже в леса.

– Вот и отлично! – ответил лейтенант Андреев. – У деревни поставим батарею – до реки километра два – для гаубиц расстояние в самый раз, заодно будет где расчеты разместить.

Автоколонна медленно втягивалась в лес, а джип Афанасьева с сопровождающим его ганомагом, изрядно прибавив в скорости – рванул дальше, в Рязань за невестой.

Следующие сутки батарея обустраивалась. Артиллеристы готовили огневые и запасные позиции, расставляли орудия, сгружали из машин ящики со снарядами, оборудовали командно-наблюдательные пункты. Бойцы сопровождения распределяли позиции и зоны ответственности на берегу, маскируясь в густом лесу. Расчетчик измерительно-топографического отделения, получив руководящие целеуказания от начальства и кроки от вернувшихся с рекогносцировки бойцов, пометил на карте 20-того века, совмещенной с кроками, самые приметные деревья из растущего на противоположном берегу леса. Отмерив циркулем 11200 метров (максимальная прицельная дальность гаубиц), отметил кусок реки, попавший в круг батареи. Тем временем, Андреев загнал одного из бойцов на дерево, стоящее позади крайней гаубицы и по его указаниям бойцы воткнули в землю шест, аккурат в створ между ним и тем самым высоким