Азъ есмь Софья - Галина Дмитриевна Гончарова

И вообще — надобно еще десятка два пушек заказать, только особенных. А лучше четыре десятка. Или шесть! Эта мысль Алексею пришла в голову, когда они батареи захватывали.

Не нужны крупные и тяжелые пушки, которые развернуть — целая трагедия. Нужны — мобильные.

Да, против крепостных стен они будут бесполезны. Но против любых войск в поле — это ж спасение!

Легкая пушка, на телеге, запряженной двумя лошадьми, заряжается картечью, выстрелила — и деру. А уж как это правильно сделать, как отработать… а посмотрим. Время есть, желание тоже, а вот против татар…

У них-то не крепости, у них конница! И мобильные пушки сберегут много жизней.

Так что — деньги вкладываем в развитие артиллерии. Вот.

К тому же осень уже, дороги раскисли… к Азову надо будет ранней весной выдвигаться. Ромодановский продержится, он умный, да и Воин Афанасьевич не лаптем щи хлебает. Царевну Анну жаль, грустит она без мужа, ну да ничего. Вернется, никуда не денется. Сбережем! А за зиму — готовиться, готовиться и еще раз готовиться.

* * *

Михайло Корибут смотрел на свою шляхту и довольно улыбался. Так-то, присмирнели! Сейчас, когда турок разбили, когда за его спиной встала грозная тень русского государя — никто вякнуть не смеет. Хотя нет. Затаились. Теперь они по-тихому шипят, но это дело времени. Самых активных шипунов мы выявим и выловим, никуда не денутся. А пока…

— Ясновельможные паны, мой любезный тесть, русский государь Алексей Михайлович просит нашей помощи.

Слова упали камнем в воду — и круги пошли страшенные. Кто ногами топал, кто саблей звенел, а кое-кто и усы подкручивал, интересуясь вопросом.

— Он желает этой весной на Крым идти. И просит у нас помощи ратной силой.

Шляхта загудела в три раза громче. Михайло тяжело оперся на подлокотники кресла.

— Я решил, что мы ему поможем. Коли удержат они Азов, так пойдут к Перекопу, а нам то выгодно. Все меньше стервятников на нашу землю приходить станет!

— Вот коли бы и крымчаков под Каменцом разбили! — вякнул пан Пшетинский[41].

«Коли б у бабушки хрен был, была б она дедушкой», — захотелось сказать Михайле. Но вместо того он усмехнулся.

— Ваша правда, пан.

Пшетинский, которого обычно в лицо дураком не звали только потому, что саблей он владел преотменно, мигом приосанился, провел по усам — могем!

— К пану Володыевскому у меня претензий нет — он крепость оборонял и отстоял Каменец. К русскому царевичу тако же — он пришел ворога с нашей земли выгнать. А вот коли пан Собесский врага не добил — надобно его и домучить.

Пан Собесский мрачно вскинул голову. А так-то. Кому плюшки, а кому и другое. Заслуги вроде как и общие, а врагу-то ты уйти дал?

Дал…

И чхать, что ты в крепости в осаде сидел. Государя оправдания не интересуют. Напортачил — исправляй.

— Так что попрошу я пана сказать мне, сколько и чего ему надобно для похода к русичам. А уж за зиму и решим, куда идти, откуда бить…

Собесский мрачно кивнул. Видимо, осознал, как его подставляют. Но угрызений совести Михайло не испытывал. Он король новый, приведенный, его власти и трех лет-то нет, чудом удержался. А тут — такая альтернатива бродит. Как прежнего короля выжили, так и его попросят, на Собесского заменят, особливо если он начнет шляхту прижимать. А он начнет.

Ему сильное государство хочется, трон сыну передать хочется, так что…

Надо выбить всех драконов, потом и змей вытравим…

К тому же…

Буквально день назад получил Михайло письмо от Франца-Иосифа. Король заново писал, что рад за своего царственного брата — и собирается весной в поход на подлых басурман. И не желает ли брат Михайло…

Брат не желал, а потому вежливо отписал, что у него уже уговор с русичами. Что ему даст, если Франц-Иосиф вторгнется к туркам?

Нет, тому-то понятно, он много проблем решает. А самому Михайле?

Турки к нему теперь лет пять не полезут, кабы не больше. У них ядовитые зубы повыдерганы. Им бы не чужое хватать — свое удержать. А вот татары…

Эти могут вернуться, могут. А коли с русичами сцепятся… Михайло только рад был оказать помощь такому богоугодному делу.

1673 год, январь

— Смотри, Алешенька. Все заряды будут одинаковыми. По весу, более-менее по форме, да и пушки будут одинаковыми. Мы их по одной мерке лили.

— То есть не важно, какой заряд и какая пушка? Грузи да стреляй?

— Именно!

Преимущества стандартизации и унификации Софья понимала, а когда ей удалось втолковать то же самое Воину Афанасьевичу, который, не удержавшись, примчался из Азова, мужчина просто плешь кузнецам проел.

Опять-таки, ежели раньше пушки отливались в одной глиняной форме, просто на изготовление которой уходили месяцы, то сейчас форма стала разборной. Ее сделали в количестве одной штуки. Потом тщательно измерили веревочкой с узлами — и по тем же размерам принялись делать еще два десятка таких же форм. И так для всего. Лафет, цапфа… даже снаряды.

Мастера рычали и ругались, но Софья была неумолима — и Воин Афанасьевич жестко принялся строить кузнецов. И странное дело — сам быстро оценил преимущества. Если же деталь отливалась, чуть отходя от формы — ее приходилось доводить вручную. На доведенной разрешали ставить клеймо и за нее платили — и хорошо, и не задерживая деньги.

Так что пару месяцев люди поворчали — и успокоились. А что?

От них ведь ничего сверхъестественного не требуют, просто клиент всегда прав. А уж если клиент — царевич…

Так отлили уже два десятка пушек. А потом и больше будет, недаром Алексей Алексеевич попросил трофейные турецкие. А что?

Металл есть, надо просто привести его под нужный стандарт. И работали.

Готовились к походу. Пока Турция слаба, пока есть возможность — на Азов!

Зря Селим Гирей не подумал о венике, который легко ломать поодиночке.

* * *

— Ваше величество, умоляю вас, не разлучайте меня с супругом! Вы и сами счастливы с королевой, вы можете понять, насколько тягостна мне будет разлука с Яном.

Марфа пристально разглядывала женщину, которая разыгрывала комедию перед троном. Да еще в присутствии кучи придворных, почитай, вся шляхта тут.

Мария Казимира Луиза ла Гранж д’Аркьен. Марысенька Яна Собесского.

Красива?

Да нет, скорее хорошо прорисована. Белила, румяна, все по последней французской моде. Платье в два обхвата, небольшой шлейф.