"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

вышел из земли тяжело, с сочным треском рвущихся корней, и я едва не сел на землю от неожиданности. Под корнем висели клубни, крупные картофелины в две ладони каждая, облепленные чёрной землёй, тяжёлые настолько, что весь корневой ком я поднял с трудом.

— Картошка? — Элиза вытаращила глаза. — На помидорном кусте росла картошка? Как такое возможно?

Она присела рядом, обеими руками ухватила самый крупный клубень и завозилась, очищая его от грязи. На перепачканном землёй лице сестры застыло такое изумление, что я не выдержал и улыбнулся.

— Они из одного семейства, паслёновые, — ответил я. — Я сделал это с помощью прививки. Так растения тоже умеют размножать.

— То есть это не из семечка выросло? — округлив глаза, спросила сестра.

— Нет, для прививки нужны два разных растения, но в определённой степени родственных, как помидор и картофель.

— А когда новую прививку будешь делать, мне покажешь?

— Конечно.

Тем временем в голове у меня крутилась системная строка, которую я получил несколько дней назад, когда только решился на эту прививку. Тогда система мне ясно дала понять, что двойного урожая не выйдет. Растению хватит живки только на одну доминанту. Направишь живку в помидоры, и картошка под землёй останется с горошину. Погонишь её в клубни, и наверху вызреют зелёные ядовитые шарики. Получить и то и другое было невозможно.

Только вот сейчас я держал в руках и полный ящик спелых помидоров, и клубни с кулак. Как такое возможно, до меня дошло не сразу. Я сел прямо на грядку, положил корневой ком на колени и стал соображать.

Конфликт распределения ресурсов. Вот как тогда выразилась система. Растению не хватало живки на оба конца, и оно было вынуждено выбирать, куда её гнать, вверх или вниз. Изумрудный катализатор эту нехватку только усугублял. Он подстёгивал рост и одновременно высасывал живку из почвы, отчего помидофель всё равно сидел на голодном пайке.

А моё торфяное удобрение нехватку убрало. Оно вливало в куст столько живки, сколько тому требовалось, и при этом не забирало жизненную эссенцию из земли. Растению больше не нужно было выбирать. Хватало и на плод, и на клубень. Конфликта не стало, потому что удобрение удовлетворяло все потребности куста разом.

После такого открытия у меня даже пропало всякое желание возвращаться к изумрудному катализатору. Подвой снизу, привой сверху, удобрение из торфа в лунку. И с каждого такого куста я сниму два урожая разом, картошку и помидоры, ничего при этом не теряя.

/Анализ удобрения подтверждён. Расход живки грунта при подкормке: минимальный./

/Зафиксировано снятие конфликта распределения ресурсов у культуры «Помидофель»./

Элиза дёргала меня за рукав и о чём-то спрашивала, а я кивал невпопад и смотрел на чёрную крошку, прилипшую к ладони. Неужели…

Изумрудный катализатор выжигал землю досуха. Имперский порошок четвёртого поколения, гордость столичных алхимиков, тот, что рассыпали по всему Столичному округу как идеальное средство для быстрого роста. Я держал в руках мешок этого добра и сам видел, во что он превращает почву. Только вот мой участок стоял рядом с важным узлом живки, который насыщал всю округу.

А ведь катализатор сыпали на земли годами. По всему Столичному округу, на каждом наделе, из урожая в урожай гнались за быстрым зерном и не считали, сколько живки ушло из земли навсегда.

Я почти не сомневался, что причина голода была именно в этом. Вот отчего там ничего не родило, землю просто сожгли изумрудным катализатором. В народе виноватым звали то наказание Богов, то отголосок давней войны на южных рубежах, то порчу, наведённую на имперские земли врагами. Все искали виноватого где-то далеко, за горизонтом, и никто не смотрел себе под ноги.

Я будто наяву увидел, как где-то срубили главный узел живки под пашню или под дорогу, лишили землю донора, а сверху год за годом поливали катализатором, который добивал остатки. Никакого проклятия. Просто люди сами истощили свою землю до песка, не понимая, что творят, да ещё и хвалили имперских алхимиков за чудо-порошок.

Я ещё не знал наверняка. Догадка есть догадка. Но руки у меня чесались бросить всё, доехать до Столичного округа и самому пройтись «Взором Фермера» по тамошним пашням. Если живка там упала до околонулевых значений, а главный узел и впрямь срублен, то мои подозрения превратятся в уверенность.

С этой мыслью я и взялся за последнее на сегодня дело. Хотелось испробовать новое удобрение на семечке, которое я прикопал у дуба несколько дней назад.

Я зашёл в дом за Радованом. Помощник, как обычно, сидел над бумагами.

— Не хочешь немного прогуляться? — спросил я.

— Прогуляться? — удивлённо переспросил он. — Войцех, мне тут ещё столько бумажек оформлять…

— Если точнее, я собрался полить то семечко, что недавно посадил.

— К дубу я идти не хочу, — насупившись, ответил Радован. — У меня до сих пор от того места мороз по коже.

— Хватит дуться. Ты единственный на участке, кто хорошо знает, как работает изумрудный катализатор, так что без тебя мне никак.

Радован понял, что выбора у него нет. Он нехотя поднялся со стула и вышел со мной из дома. Воды мы набрали каждый по два ведра и зашагали в сторону леса.

Вскоре мы добрались до узла живки. Радован нервно оглядывался и косился под ноги, словно ждал, что земля вот-вот разверзнётся у него под сапогами.

— Давай, — я опустился на колени над прикопанным семечком. — Лей понемногу, я скажу, когда хватит.

Помощник принялся лить воду, а я разминал в ней торфяную крошку, размешивал её ладонью в кашицу и осторожно вдавливал пальцем эту жижу в землю над семечком. Глаз я не отрывал, чувствуя через «Взор Фермера», как живка из удобрения просачивается вниз, к спящему зерну.

И оно отозвалось.

Земля над семенем вспучилась, и из неё проклюнулся бледный росток. Вскоре он развернул первую пару листьев, потянулся вверх, и я отдёрнул руки, чтобы не добавить лишнего. Росток рос медленно, ничуть не похоже на буйный помидофель. Неопознанное семечко тянуло в себя живку из удобрения неспешными, упрямыми глотками. Радован выронил ведро, и оно с грохотом покатилось по корням дуба, выползшим на поверхность. Помощник попятился, осеняя себя знаком от нечистой силы, и губы у него зашевелились в торопливой молитве.

— Войцех, мне это место не нравится, — выдавил он севшим голосом. — Ты видел, как земля над ростком зашевелилась?

— Сядь и не мельтеши, — буркнул я. — Лучше