"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 - Андрей Анатольевич Федин

письма, написанные в дороге и на квартирах, свидетельства о службе, наградные бумаги. Ещё есть у кого спросить, откуда взялась старая рана, почему столько лет хранится потемневшая медаль, кому принадлежал портрет человека в мундире, висящий в дальней комнате.

Ещё можно спросить. Но именно поэтому мы слишком легко откладываем этот вопрос. Нам кажется, что времени много. Что письмо пролежало в столе тридцать лет и пролежит ещё тридцать. Что отец рассказывал эту историю десятки раз и расскажет снова. Что старая тётушка всегда помнила, в каком полку служил её брат. Что имя, известное всей семье, невозможно забыть.

А потом однажды спросить будет уже некого. Сначала уходит тот, кто помнил всё. После него остаются дети. Они помнят главное: отец был на войне, был ранен, дошёл до Парижа, вернулся домой. Им ещё знакомы имена его товарищей, они ещё знают, откуда пришло то или иное письмо.

Потом остаются внуки. Они знают меньше. Дед служил. Дед воевал с французами. Дед получил медаль. Ещё через поколение остаётся: «Кажется, прадед воевал в двенадцатом году».

А потом при переезде потеряется письмо. После раздела имущества одна бумага оказывается у одного наследника, другая — у другого. Старую тетрадь выбрасывают, потому что никто уже не понимает, чьей рукой она написана. С портрета смотрит офицер, чьё лицо знакомо всей семье, а имени его никто назвать уже не может.

Так исчезает память. Не громко. Не в один день. Никто не принимает решения забыть своего отца или деда. Просто одна подробность уходит за другой, пока от человека, который жил, любил, боялся, терпел холод, кровь и голод, шёл под выстрелы и вернулся домой — или остался лежать далеко от него, — не остаётся нескольких слов.

И это происходит уже сейчас. Мы умеем помнить великих. Мы знаем имена Кутузова и Багратиона, Барклая-де-Толли и Раевского. На Бородинском поле уже стоит памятник русским воинам. В Москве возводится храм, задуманный в память избавления России. Государство сохраняет память о великой войне, и так должно быть.

Но войну выиграли не одни великие имена. За каждым полководцем стояли тысячи людей, имена которых никогда не войдут в учебники. Офицеры и нижние чины. Дворяне и мещане. Ополченцы. Сыновья купеческих семей. Чиновники, оставившие службу ради армии. Люди, о которых знали их полк, их рота, их соседи и их дом.

Среди них были наши земляки. Они вышли отсюда. По этим улицам они ехали к месту сбора. В этих домах их провожали матери, жёны и дети. Сюда приходили их письма. Здесь ждали известий после Бородино, после отступления французов, после заграничных походов. Сюда вернулись те, кому выпал жребий вернуться.

Мы гордимся победой России. Но я хочу спросить нас о другом. Что знает наш город о своих людях, которые эту победу принесли?

Если сегодня положить на этот стол чистый лист и написать сверху: «Наши земляки — участники Отечественной войны и последующих походов», — сумеем ли мы заполнить его? Не несколькими известными фамилиями. Не именами тех, чьи семьи достаточно заметны, чтобы их ещё помнили. Всеми именами.

Сможем ли мы назвать офицера, который вернулся сюда после ранения? Ополченца, который оставил семью и ушёл вместе с другими? Человека, который дошёл до Парижа и потом ещё двадцать лет спокойно жил на соседней улице? Того, кто не вернулся и чьё последнее письмо до сих пор, возможно, лежит в семейных бумагах?

Сегодня — уже не сможем. Прошло всего двадцать девять лет, а список уже неполон. Вот что страшно. Не то, что однажды забудут нас. С этим каждый человек должен примириться. Страшно другое: мы ещё можем сохранить эти имена и уже начинаем их терять.

Через десять лет станет труднее. Через двадцать — многие вопросы останутся без ответа. Потом придут люди, которые захотят восстановить прошлое, откроют архивы, начнут искать бумаги и обнаружат пустые места там, где сегодня достаточно войти в соседнюю комнату и спросить старого отца: «Как его звали? Где он служил? Расскажи ещё раз».

У нас есть редкая возможность сделать для будущего то, чего будущее уже не сможет сделать для себя. Собрать имена сейчас. Пока живы свидетели. Пока сохранились бумаги. Пока семейная память ещё может дополнить официальный документ.

Поэтому мы предлагаем поставить в нашем городе обелиск в память земляков, участвовавших в Отечественной войне 1812 года и в последующих походах русской армии.

Но одного камня недостаточно. На камне можно высечь имя. Можно указать годы. Можно сохранить память о том, что эти люди были. А нам надо сохранить больше.

Нужно собрать Книгу памяти — напечатать имена всех, кого удастся установить, и те сведения об их службе, походах и наградах, которые можно подтвердить.

Не семейные легенды вместо истории. Не красивые рассказы, которые невозможно проверить. Именно память, подтверждённую тем, что ещё сохранилось.

Для этого будет создан комитет. Он сможет принимать сведения, разбирать представленные бумаги и проверять их. Но никакой комитет, каким бы усердным он ни был, не найдёт того, что лежит в ваших домах, если вы сами не принесёте это ему.

У государства есть архивы. У полков есть списки. А у семьи есть то, чего иногда нет больше нигде: письмо, имя, дата, рассказ очевидца, подпись на обороте портрета.

Я прошу вас сегодня вспомнить об этих бумагах. Вернувшись домой, откройте старый стол. Спросите старших. Посмотрите семейные документы. Если среди ваших родных был человек, участвовавший в той войне или в походах после неё, сообщите о нём комитету. Если сохранились бумаги — дайте возможность снять с них необходимые сведения. Пусть семейная реликвия останется в семье, а имя — в памяти города.

И есть ещё одна вещь, без которой даже самая справедливая память останется намерением. Обелиск нужно построить. Книгу нужно напечатать. Для этого нужны деньги.

Сегодня мы открываем общественную подписку. Я не стану убеждать вас жертвовать на камень. Камень сам по себе никому не нужен. Представьте другое.

Где-нибудь в нашем городе есть дом, из которого двадцать девять лет назад вышел молодой мужчина. Возможно, мать перекрестила