"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Мирель согласилась и переоделась в свой прежний наряд, а я отправился к радару на разведку.

Осмотрев карту кристаллов, я издал задумчивое: — Так-так-та-а-ак… — новые точки находились слишком далеко, чтобы я мог точно измерять расстояние до них шагами, однако там, на удалении, кристаллов оказалось предостаточно для моих задач. Я постоял с минутку.

— Канаты!

В моём распоряжении теперь, пожалуй, сотни метров такелажа. Мы с Мирель обобрали судно до нитки и забили канатами почти все свободные места на Маяке, что не уместилось, я спустил в трюм когга.

Толстенные ванты, штаги и фордуны, вечно чёрные от смолы и всегда белые шкоты, топенаты, брасы, чтобы оставаться гибкими.

— Возьму грот-фал, в нём больше сотни метров.

Но сам канат не имел пользы без разметки на нём, а это требовало колоссальных усилий и времени, но уж лучше так, чем часами ползать по дну, как слепые котята.

Для начала мне требовалась максимально точная мера длины.

— Анатомия! Моя ж ты хорошая!

У большинства людей среднего роста, как у меня, расстояние от гортани до кончиков пальцев в сторону обычно составляло один метр, этим я и воспользовался.

Позвав на подмогу Мирель, отмерил на канате отрезок, повязав красную тесьму. Пришлось пустить в расход какую-то ткань из добычи, нарезав на полоски.

Теперь рутина.

Мы отмечали каждый метр на тросе, разматывая бесконечный пеньковый хвост. Канат натирал руки, не хотел гнуться и весил, кажется, тонну.

Получив десять отрезков, я решил дальше мерить десятками, чтобы не тратить время и красные маркеры, а также отмечать точные расстояния до кристаллов. Часа через два или три с ломотой в спинах мы повязали последнюю полоску на ста двенадцати метрах и получили от радара двадцать точных координат.

Грот-фал занимал непозволительно много места, и нам предстояло спустить его в воду, проложив по дну.

За добычу я взялся основательно, чтобы не только открыть Облачный маяк, но и вернуть в комнаты свет.

Спуститься с этим «удавом» ни в грот, ни в шлюз было невозможно, самый верный и быстрый способ — столкнуть его с берега. Мирель уже ждала в воде, заботливо оставив для меня кулон адаптации. Я разделся на Маяке и вышел на мороз, растирая кожу, чтобы хоть немного перестать трястись.

— Мне он сейчас не нужен, всё равно буду работать на дне, а с ногами как-то привычнее.

— А это зачем? — русалка забрала подвеску и ткнула пальцем в инструмент.

В руке я держал корабельный лом.

— Хах, сейчас узнаешь. Это в любом деле вещь поистине незаменимая.

Я вытолкал канат в воду частями, он, как и ожидалось, просто плавал на поверхности и тонуть не собирался, на берегу остался только его конец. Подхватив его, я спрыгнул в воду и под тяжестью тяжеленного лома камнем пошёл ко дну. Когда ноги коснулись рифа, моя болезненная адаптация уже прошла. Мирель несла факел и помогала канату не цепляться за острые камни, а я начал подниматься под шлюз, в центр координат, откуда предстояло начать отсчёт.

— Вот так! — я вогнал лом в конец грот-фала, пригвоздив его ко дну.

Трос уходил вверх, к поверхности, как верёвочка воздушного шара. Я ухватился за первый отрезок, притянул его к грунту и придавил камнем строго на север.

— Держит!

Осталось установить ещё штук пятьдесят таких камней, всего-то ничего.

Долго ли, коротко ли, добрался Владимир Иваныч до первой координаты, за мной тянулся прижатый камнями ко дну трос. Было жутко холодно и скучно, работу я любил, но не такую. Мирель крутилась тут же, освещая мне путь, и даже ей хотелось простого, своего, рыбьего: поплавать: Кристалл оказался зарыт на отметке пятьдесят шесть метров на глубине около десяти сантиметров и нашёлся довольно быстро. Хоть какая-то радость, разбирать корабль было веселее.

Рутину раскрасила чудесная красная рыбка размером с мужскую ладонь. Она догоняла своего приятеля, время от времени укрываясь в щупальцах Актинии. Потом они менялись ролями и забивались между голубыми кораллами, чтобы нарочно быть замеченными.

Когда я дошёл уже до седьмого кристалла, Мирель тронула меня за плечо и указала в темноту, мол, приготовься.

С минуту я всматривался в толщу, пока наконец не показался огромный силуэт; а свет нашего факела медленно плыла китовая акула, большая и мирная рыба порядка восемнадцати метров в длину. Я видел, как в передачах Жака Кусто водолазы гладили этих гигантов без страха, и мне захотелось тоже… Я оттолкнулся ото дна, двигая ногами, как ластами, и прикоснулся к белому брюху, что проплывало прямо надо мной. Вау! Гладкое, мягкое и слегка склизкое! Внешность китовой акулы — шедевр природного камуфляжа: коричневая поверхность туловища покрыта рисунком из желтовато-белых круглых пятен и поперечных узких полос.

Мне казалось, что я совершил смертельный, по-решительности номер, но в следующий миг Мирель ухватилась за верхний плавник, легла рыбе на спину и покатилась, забирая с собой свет факела.

— Вот же хулиганка!

Я собрал ещё несколько кристаллов, потом ещё, и уже совсем выбился из сил, пересекая отметку в сто метров. Девятнадцати кристаллов, думаю, достаточно. Мирель подплыла с вопросительным взглядом, мол, можем ли мы лететь назад так быстро, чтобы аж искры из глаз? Я сжал в руке последний добытый камень, сунул его в плетённый из водорослей мешок, обмотал вокруг ноги канат, бросать его здесь было нельзя, сгниёт, и кивнул Мирель одобрительное: «Погнали!»

Русалка взмахом хвоста подняла вихрь песка со дна, и, держа меня крепко за руку, рванула в сторону Маяка. Я закрыл глаза, чтобы их не повредило упругим встречным потоком, в ногу отдавались лёгкие подёргивания от слетающих с каната камней. Я представил, как мы встречаем на пути сук дерева или валун, и мне отрывает ногу. На такой скорости это произошло бы непременно, но дно, слава богу, было чистое, я это знал точно, а корабль пиратов лежал на востоке. Приближаясь к Маяку, снова услышал голоса тумана, те же «будь с нами». Почему я не слышал их раньше? Может, туман чувствовал, что я подбираюсь к открытию Облачного маяка? Но вскоре голоса исчезли. Я выбрался на берег изадыхался, лёжа прямо на обледенелых камнях. Впрочем, моё тело посинело и замёрзло так, что камни казались даже тёплыми.

Мирель, которой холод воды был нипочём, выдернула лом и выбросила на берег весь канат. Нужно же ей куда-то девать энергию, которую на тонких человеческих ножках так просто не потратишь!

Через час мы оба сидели у печи. Я грелся и пил ром, а Мирель гладила Боцмана и говорила, и говорила… Про акул и