Фантастика 2026-128 - Андрей Схемов

молодцы. Размяли кости Баксану, очистили район. Я ценю инициативу. Но одно дело — гонять уличную шпану с красными повязками на рукавах, и совсем другое — работать на меня. Мне нужны люди, которые умеют переступать черту. Люди, которые не побегут к участковому Сидорчуку, когда запахнет жареным.

Я повернулся к нему. Засунул руки в карманы брюк.

— Лев Борисович, мы черту давно перешагнули. Баксановские урки до сих пор кровью харкают. Мои пацаны готовы к серьезной работе.

— Слова, Гена. Всего лишь слова, — Штерн отложил бумаги. Посмотрел на меня долгим, пронзительным взглядом. — Я должен знать, что могу доверять тебе серьезные суммы и товар. Мне нужна гарантия. Доказательство преданности. Кровью или делом.

Он встал, подошел к бару. Плеснул коньяк в два пузатых бокала. Протянул один мне.

— Есть один человечек. Цеховик из соседнего района. Фамилия его Гуревич. Жадная, беспринципная тварь. Он решил, что может кинуть меня на крупную партию импортной фурнитуры. Взял товар и отказался платить. Сказал, что у него «крыша» в ОБХСС крепче моей.

Штерн сделал глоток, поморщился.

— Гуревича надо проучить. Бить ему морду бессмысленно — побежит жаловаться мусорам. У него есть слабость. Его машина. Черная «Волга» ГАЗ-24. Новенькая, экспортный вариант. Он над ней трясется больше, чем над родной женой.

— Вы хотите, чтобы мы ее сожгли? — спокойно спросил я, пригубив коньяк.

— Жечь — это варварство. И глупость, — Штерн покачал головой. — Машину надо забрать. Угнать из его личного гаража. Кооператив «Светофор» в Тушино. Сегодня ночью сможете сделать? Пригоните ее в мой отстойник на окраине. Там мы ее перекрасим, перебьем номера и отправим на Кавказ. Гуревич поймет намек, а ты, Гена, докажешь мне свою преданность. И получишь первый солидный гонорар для своей гвардии. Ну как? Справитесь? Или комсомольская совесть не позволяет чужое имущество трогать?

Я усмехнулся. Поставил бокал на стол.

— Скиньте адрес кооператива и номер гаража. И ключи от отстойника.

Штерн довольно улыбнулся. Ловушка захлопнулась. Для него я становился повязанным криминалом. Для меня это был прямой пропуск в его ближний круг. Майор Смирнов будет в восторге.

* * *

В нашей котельной было сыро и холодно. Я собрал свой костяк. Михан, Кабан и Шуруп. Мои самые преданные офицеры. Лампочка под потолком бросала резкие тени на их лица.

— Значит так, гвардия, — я обвел их тяжелым взглядом. — Сегодня ночью мы идем на дело. И это не пьяных барыг в переулках щемить. Мы берем машину. Черную «Волгу».

Шуруп поперхнулся дымом. Его глаза расширились до размеров чайных блюдец.

— Генка… Ты че? Угон⁈ Это же сто сорок четвертая статья! До семи лет строгого режима! Ты нас под монастырь подвести решил⁈

Михан хмуро переминался с ноги на ногу.

— Гендос, мы же вроде дружинники. Ну, порядок наводим. А тут… воровство. Как-то не по-комсомольски это.

Кабан молчал, но по его напряженной челюсти было видно, что он тоже не в восторге от перспективы стать обычным автоугонщиком.

Я подошел к Витьке вплотную.

— Ты думаешь, мы у честного работяги машину уводим? У ветерана войны, который на нее всю жизнь на заводе горбатился?

Я резко развернулся ко всем:

— Эту тачку мы берем у вора. У матерого цеховика, который ворует у государства тысячами! Он жирует, пока ваши матери копейки считают от зарплаты до зарплаты. Он жрет черную икру ведрами и плюет на закон, потому что купил ментов. Угон этой тачки — это удар по его империи. Это восстановление справедливости, а мы накажем мразь.

Я понизил голос, сделал его доверительным, почти гипнотическим.

— И главное. Это наш билет в высшую лигу. Штерн проверяет нас. Если мы сделаем это чисто, мы получим доступ к его ресурсам. Мы будем контролировать район. Мы купим нормальную аппаратуру для группы. У нас будут деньги, чтобы никто не смел смотреть на вас свысока. Вы хотите всю жизнь крутить гайки за сто двадцать рэ? Или вы хотите стать кем-то?

Пацаны молчали. Я видел, как в их головах ломаются старые установки. Мой авторитет давил на них гранитной плитой. Они верили мне. Я вытащил их из статуса забитых пэтушников, сделал их хозяевами улиц. И теперь я вел их дальше.

— Я никого не заставляю, — тихо добавил я. — Кто боится — может прямо сейчас развернуться и уйти. Я слова кривого не скажу. Но те, кто останется, пойдут со мной до конца.

Кабан шумно выдохнул, сплюнул на бетонный пол.

— Ладно, командир. Сказал надо — значит надо. Менжуются только целки. Как брать будем? Там же сторож по-любому есть.

Я хищно улыбнулся. Рыбка заглотнула наживку.

— Сторож есть. Дед какой-нибудь. И тут на сцену выходишь ты, Серега…

* * *

Гаражный кооператив «Светофор» располагался на глухой окраине. Ряды кирпичных боксов, занесенных снегом, тянулись в темноту. У въезда горел тусклый фонарь, освещая деревянную будку сторожа. Из трубы на крыше будки валил дым — дед топил буржуйку.

Мы залегли в кустах метрах в пятидесяти от ворот. Снег неприятно холодил колени.

— Серега, твой выход, — шепнул я. — Действуй по легенде.

Кабан кивнул. Он поднялся, отряхнул снег с колен. В одной руке у него была авоська, в которой заманчиво позвякивали две пол-литровые бутылки «Столичной» и лежал шмат краковской колбасы. В другой руке он сжимал пустую канистру.

Серега вышел на освещенный пятачок и нетвердой, шатающейся походкой направился к будке. Он забарабанил в стекло.

Окошко приоткрылось. Оттуда высунулась заспанная физиономия пожилого мужика в ушанке.

— Чего надо? Ночь на дворе!

— Батя… выручай! — Кабан изобразил пьяную, страдальческую икоту. — Бензин кончился… Тачка за углом встала. А на улице мороз собачий… Налей пару литров до заправки дотянуть, а? В долгу не останусь!

Сторож подозрительно оглядел Серегу.

— Нету у меня бензина! Иди отсюда, алкаш!

— Батя, ну не бросай в беде! — Кабан привалился к окну и потряс авоськой. Бутылки весело звякнули. — Я ж не с пустыми руками! У меня тут «Столичная», колбаска свежая… Давай я тебе бутылку оставлю, а ты мне сольешь чуток с дежурной канистры? Или хоть погреться пусти, а то околею совсем. Выпьем, посидим, за жизнь перетрем?

Слово «Столичная» подействовало на сторожа магически. В глазах деда вспыхнул огонек. Ночная смена в одиночестве, мороз, скука… А тут готовый собутыльник с хорошей выпивкой и закуской.

— Ну… заходи, леший с тобой, — буркнул дед, щелкая